Эмма поставила подпись на последней странице и передала договор Кристине.
– Готово.
– Отлично, – улыбнулась та и взглянула на маленькие золотые часики на запястье. – Идем!.. Ах да, чуть не забыла – это тебе.
Кристина протянула ей белый магнитный пропуск с написанным на нем черными буквами слово
У огромного окна, занимавшего почти всю стену, стоял Штефан Фейербах, глядя на раскинувшийся внизу город. Сегодня он не показался Эмме бизнесменом-небожителем с глянцевой обложки. Обычный уставший человек – слегка сгорбленная спина, руки в карманах брюк, засученные рукава, расстегнутый жилет и небрежно ослабленный галстук. Последнюю деталь Эмма заметила, когда Штефан повернулся к ней.
– Добрый вечер, госпожа Бишоф, – улыбнулся он, и в его глазах появился тот самый блеск, который так притягивал Эмму и одновременно пугал ее.
– Добрый вечер, господин Фейербах, – поздоровалась Эмма, гордо подняв подбородок.
– Не думал, что вы придете, – усмехнулся мужчина.
– Я могу уйти, – с вызовом ответила Эмма.
– Можете, – снова издал смешок Фейербах, – дверь позади вас.
– Но я не уйду, – еще тверже сказала девушка.
– Тогда присаживайтесь.
Штефан указал на мягкий уголок бежевого цвета, в центре которого стоял стеклянный кофейный столик. На столике лежал желтый конверт формата А4.
– Спасибо, – поблагодарила Эмма.
Она присела на край дивана, достала из сумки телефон и, включив диктофон, положила его на столик, придвинув к Штефану Фейербаху, который как раз разместился напротив и с интересом наблюдал за ее приготовлениями. Потом девушка вытащила свой блокнот с котятами и ручку и посмотрела на мужчину, показывая, что она готова. Фейербах улыбнулся.
– С первого гонорара купите себе что-нибудь более серьезное, – сказал он, кивнув в сторону блокнота.
– Непременно, – ответила девушка.
Она и сама думала о том, что ей нужно что-то посовременнее того доисторического монстра, который жил у нее дома последние пять лет.
Некоторое время они сидели молча. Эмма не сводила глаз с лица Штефана. Еще никто и никогда не смотрел на нее так – пронзительно, изучающе, откровенно, и все же отнюдь не как на притягательный объект противоположного пола. Что он видел в ней? Маленького забавного зверька? А что она видела в нем? Что так привлекло ее в тот первый раз, когда она увидела его? Наверное, его улыбка. Уверенная улыбка человека, довольного собой и достигшего успеха в жизни. Но он так стар! Сколько ему? Лет сорок?
– Вы сегодня более расслаблены, – заметил Фейербах.
«Я приняла три таблетки успокоительного», – мрачно подумала Эмма.
– Может быть, мы начнем? – осторожно предложила она.
– Разумеется.
Штефан нагнулся и слегка подтолкнул к Эмме конверт, лежавший на столике.
– Здесь материалы, собранные вашей предшественницей. Я хочу, чтобы вы ознакомились с ними к нашей следующей встрече.
– Хорошо.
Девушка взяла конверт и убрала его в сумку.
– А для начала я расскажу вам то, чего нет в этих документах.
Эмма кивнула и приготовилась записывать.
– Я родился по ту сторону Стены [4], – произнес Штефан, видя, что ручка, занесенная девушкой над открытым блокнотом, так и не коснулась страницы. – Совсем в другом мире, дорогая Эмма, который так не похож на то, что происходит сейчас там, внизу, – мужчина качнул головой в сторону окна. – Какие-то двадцать лет назад здесь и в помине не было никаких небоскребов и ультрасовременных торговых центров, был лишь огромный пустырь, а по обеим сторонам – длинная серая стена с колючей проволокой и часовыми.
«Потсдамер платц», – с облегчением поняла Эмма.
– Стена изменила нашу историю навсегда, – продолжал тем временем Штефан. – Но если бы ее не было, стал бы я тем, кем я стал?
Помолчав пару мгновений, мужчина продолжил:
– История Штефана Фейербаха, великого и ужасного «повелителя роботов», – понизил голос Штефан, заставив Эмму улыбнуться, – началась осенью тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года, примерно за год до падения Стены…
Капли дождя стучали по металлической крыше красного купе Дианы. Тусклый свет фонарей едва проникал в салон, но этого было достаточно, чтобы разглядеть себя в зеркале заднего вида и подвести черным карандашом глаза. В последний раз Диана делала это лет шесть назад, но рука не забыла навык, и линия вышла что надо. Несколько секунд Диана созерцала свое отражение, такое знакомое и такое непривычное, а потом подмигнула сама себе и потянулась за помадой, которая валялась на переднем пассажирском сиденье.
Зазвонил телефон. Внутренний номер. Полиция. Вспомнив с десяток ругательств, Диана ответила на вызов.
– Комиссар Кройц.
– Комиссар! – раздался в трубке встревоженный голос патрульного. – Здесь убийство, требуется ваше присутствие!
Обычно патрульные ведут себя менее эмоционально, видимо, произошло что-то очень неординарное.
– Что случилось? – спросила Диана, заводя двигатель.
– Здесь девушка, комиссар… без головы.
