Тот день, 9 ноября 1989 года, когда пала Берлинская стена, он провел на работе, зарывшись с головой в чертежи. Это было что-то очень срочное, что-то очень важное. Настолько важное, что они, Штефан и двое его коллег, совсем упустили тот момент, когда мир изменился навсегда. Вечером прибежал чей-то брат или сын и начал рассказывать о том, что границы больше нет. Сначала они никак не хотели верить ему, но потом, не сговариваясь, вскочили со своих мест. В неосознанном порыве Штефан схватил чертежи, подготовленные для Краилова, и через пару минут оказался на улице.
Сотни, тысячи людей бурлящим бесконечным потоком двигались в сторону КПП «Чарли» [5]. В серых промозглых сумерках все казалось нереальным. Фейербах погрузился в этот поток, еще не понимая, что этот один маленький шажок с тротуара изменил его жизнь навсегда. Охваченный всеобщим возбуждением и волнением, он даже не заметил, как оказался у Берлинской стены, и не поверил своим глазам. Никто не останавливал эту нескончаемую вереницу людей и машин, уходившую на Запад. Шлагбаумы были подняты, а пограничники улыбались и махали руками: «Проезжай, проходи!» И они шли, оглядываясь, не веря в свое счастье. Страх в глазах, робкие улыбки, слезы, а на другой стороне сотни других людей, западных берлинцев. Люди, не знавшие друг друга до этого момента, обнимались, словно старые знакомые, плакали, смеялись. Вряд ли кто-то до конца понимал, что это происходит на самом деле.
Штефан не осознавал, а просто шел вперед. В голове не было мыслей, а в сердце – чувств. Он оставил все – Лили, свою жену, работу, дом. Ушел без вещей, как был, в старом свитере, почти без денег (что там завалялось в кармане? Около двадцати гэдээровских марок, которые совсем скоро станут бесполезными фантиками), с чертежами под мышкой и одним только паспортом, который так и не стал пропуском в другой мир.
Он ждал годами, когда ему разрешат выезд на Запад, пропустил столько конференций и выставок, а теперь другой мир сам открыл свои двери. Он не мог вернуться».
– Путь в Америку оказался значительно сложнее, но мне удалось пересечь Атлантику и отыскать Ангела Краилова…
Телефон Эммы жалобно пиликнул и отключился.
– Батарейка села, – словно извиняясь, произнесла девушка и потянулась за телефоном, уронив при этом блокнот, в котором так почти ничего и не написала.
– Ой!
Следом за блокнотом на пол упала ручка и покатилась куда-то под столик.
– Извините…
Покраснев до самых ушей, Эмма подняла блокнот и виновато посмотрела на Фейербаха. Штефан уже не выглядел таким задумчивым и отстраненным, как какие-то пару минут назад. Наоборот, он улыбался, глядя на Эмму.
– Время истекло, – произнес он, посмотрев на часы.
Уже?
Эмма взглянула на свои часики. Половина одиннадцатого. Еще ни разу со дня приезда в Берлин ей не доводилось засиживаться где-то допоздна.
– Вы расскажете о Лили? – робко попросила она.
