После этого шло несколько абзацев с подробным перечислением всех академических достижений Фейербаха и проектов, над которыми он работал. Особенно не вчитываясь в них, Эмма сразу перешла к строке о том, что «известие о беременности Лили не обрадовало Штефана. Он настаивал на том, чтобы Лили отказалась от ребенка, но она не захотела. После того как ребенок родился, ей пришлось оставить работу».
На этом страница заканчивалась, а следующая начиналась с того, что «Штефан не признавал сына и вел себя так, словно его вообще не было в их жизни. Соревнования за внимание Лили он проигрывал пухлощекому и вечно орущему младенцу. И его совсем не трогало, что малыш унаследовал его черты лица, глаза и форму губ».
Эмма почувствовала, как ее ладони вспотели. Разложив перед собой листы – а всего их было около двадцати штук, – она быстро пробежалась взглядом по ним, пытаясь найти еще какую-нибудь информацию о Лили и ребенке, но они больше нигде не упоминались.
С некоторым разочарованием Эмма взяла новую страницу, но там опять рассказывалось про какие-то разработки. То же самое было и на других листах. И лишь на последнем обнаружилось кое-что интересное.
«Он уехал из Берлина в Гамбург, а там устроился разнорабочим на грузовое судно, уходившее в Южную Америку. Тогда никто не задавал особых вопросов. Люди бежали, бросая все – квартиры, работу, семью, – в надежде обрести новую жизнь.
Из Бразилии – в Майами, а оттуда – в Нью-Йорк. К тем порам у Штефана уже были кое-какие деньги, чтобы не только не умереть с голоду, но и переночевать не на вокзале. К весне он получил статус беженца, но без знания языка и документов об образовании никому не было дела до его ученой степени и опыта конструкторских разработок, поэтому приходилось работать грузчиком в порту и постепенно учить язык.
Английский давался легко, уже через пару месяцев он мог вполне сносно понимать других и даже произносить какие-то совсем элементарные фразы. Теперь он работал в газетном киоске и мог читать все газеты и журналы, какие только поступали в продажу.
Так Штефан искал Ангела Краилова. Его имени не оказалось в телефонных справочниках, а названий компаний, которыми он владел, Штефан не знал. Что ему еще оставалось делать в те времена, когда не было интернета?
Только осенью ему попалась рекламная заметка, где говорилось об электронном заводе, генеральным директором которого был Ангел Краилов. Завод находился в Теннесси, и Штефан рванул туда.
