– Ну так вы же с ней развелись, – отметила Диана.
– Развелся, – с сожалением вздохнул мужчина и посмотрел на свои руки, лежащие перед ним на столе. – Но все равно люблю эту стервозину…
– Где вы были вчера около одиннадцати часов вечера?
– А почему?.. Что с Ребеккой? – заволновался Хеллер.
– Отвечайте на мой вопрос. Где вы были вчера около одиннадцати часов вечера?
– В аэропорту Кливленда, если вам будет угодно, – ответил мужчина и забарабанил пальцами по столу. – Ждал свой самолет.
– Значит, сегодня утром, едва прилетев в Берлин, вы сразу отправились к госпоже Хеллер. Зачем?
– Я же сказал – хотел узнать, как у нее дела.
– И напали на комиссара Шнайдера, – покачала головой Диана. – Говорите правду, господин Хеллер.
Мужчина посмотрел на Марка, который стоял у окна и молча наблюдал за допросом, потом на Диану, сидевшую напротив.
– Ну хорошо, – произнес Хеллер и спрятал руки под стол. – Бекка сказала, что встретила кого-то и не хочет больше со мной общаться. Но я считаю, что она наврала мне, чтобы я от нее отстал, потому что ни с кем она не встречается.
– Откуда вам это известно?
– Я за ней… следил немного, – нехотя признался мужчина и тут же спешно добавил: – Иногда.
– И как часто вы за ней следили?
– Не сказать чтобы часто, раза три-четыре в неделю. По вечерам в основном, смотрел, как она гуляет с Ричи.
– С Ричи?
– С нашей собакой, – кивнул Хеллер, – подарил его ей на прошлый день рождения. Единственный подарок, которым она осталась довольна, – немного грустно добавил он.
– Вы не замечали ничего подозрительного во время этих прогулок?
Мужчина почесал лоб и задумался.
– Нет, – через какое-то время ответил он.
– Может быть, поведение вашей бывшей супруги как-то изменилось в последнее время?
– Да нет, ничего не изменилось. Правда, с тех пор, как Бекка уволилась из
– Вам известно, почему она уволилась из
– Нет, – покачал головой Хеллер. – Она не хочет об этом говорить… Вы наконец скажете, что с ней случилось?
– Вчера вечером Ребекку Хеллер нашли в парке недалеко от ее дома.
Диана достала из папки фотографию и передала ее мужчине. Несколько мгновений Роберт Хеллер в недоумении изучал лицо своей бывшей супруги.
– Никогда не видел ее такой счастливой, – прошептал он, постепенно меняясь в лице. – Как это произошло?
– Ей отрубили голову, – произнесла Диана, бросив взгляд на Марка, – катаной.
– Катаной? – переспросил Хеллер.
– Вам это о чем-нибудь говорит? – задала вопрос Диана, внимательно следя за его реакцией. – Может, кто-то из ваших знакомых…
– Нет! Господи, нет!
Мужчина отбросил фотографию и закрыл лицо руками.
– Похоже, в этот раз она кого-то конкретно достала, – пробормотал он и беспомощно посмотрел на Диану.
– Что ж, если вы еще что-то… – начала комиссар, собираясь закончить допрос.
Но Хеллер перебил ее:
– Подождите, – сказал он, почесав бровь, – я, кажется, кое-что вспомнил. И это было странно.
Диана приготовилась слушать. Даже Марк немного подался вперед.
– Недели три назад я видел, как она болтала в парке с каким-то парнем.
– Расскажите о нем подробнее, – попросила Диана, придвинув к себе блокнот и ручку.
– Европеец, я бы сказал, лет двадцати, не больше. У него была большая сумка через плечо с эмблемой какого-то университета или колледжа. Я в них не очень разбираюсь, но там был медведь нарисован и какие-то слова сверху и снизу, я толком не разглядел.
– Что еще? – спросила Диана, записывая детали.
– Темные волосы, слегка кучерявые.
– Рост?
– Повыше Бекки сантиметров на двадцать, метр восемьдесят, наверное.
– Вы сможете описать его внешность нашим специалистам для составления фоторобота? – воодушевилась Диана.
– Думаю, да, – не очень уверенно ответил мужчина.
– Отлично, тогда…
Тут вмешался Марк:
– А что странного в том, что ваша бывшая жена разговаривала со студентом Свободного университета Берлина?
– Господин комиссар, она… смеялась…
Последний солнечный луч погас в витражном окне церкви Святого Креста в Вильмерсдорфе [6], но Эмма этого не заметила. Она сидела на последней скамье, уткнувшись в насквозь промокший бумажный платочек, и время от времени всхлипывала. Слезы почти кончились, но щемящее чувство обиды осталось. Ей хотелось где-нибудь спрятаться, сжаться в комочек, убежать. Но бежать было некуда, и от ощущения тоски и безысходности Эмме становилось еще печальнее.
До вечерней мессы оставалось около двадцати минут, и в церкви не было никого, кроме Эммы и пожилой дамы в соседнем ряду. По крайней мере, Эмме так казалось, пока кто-то не шепнул ей почти в самое ухо:
– Привет.
Эмма вздрогнула и повернулась. Молодой человек сидел рядом с ней и приветливо улыбался. Девушка с тревогой огляделась по сторонам. Как он сумел так бесшумно к ней подобраться? Ведь еще минуту назад – она это точно знает – рядом с ней никто не сидел.
– Почему ты плачешь? – шепотом спросил он.
