Эмма взглянула на незнакомца. На вид он был чуть старше ее, с узким подбородком и темными вьющимися волосами. Выглядел парень дружелюбно. Даже более того – от него словно исходила волна тепла и света. Девушка поймала себя на мысли, что больше всего на свете ей хотелось бы сейчас, чтобы он ее обнял. Просто обнял. Немного человеческого тепла ей точно не помешало бы в этот холодный берлинский вечер.
– Эй, не плачь, – улыбнулся парень. – Тебя кто-то обидел?
Эмма кивнула, шмыгнув носом.
– Бойфренд?
«Если бы он у меня был», – с горечью подумала Эмма и мотнула головой.
– Родители?
Эмма снова отрицательно покачала головой.
Новая волна тоски и грусти накатила на нее. Ей вспомнился пронизанный солнечными лучами коттедж под Брауншвейгом, где совсем недавно Эмма была так счастлива. Дома с ней никто так не обращался. Дома никто и никогда не повышал на нее голос. Тем более так, как это делала Маргарет.
– На учебе проблемы? – продолжал допытываться молодой человек.
– Нет, – ответила Эмма.
Пожилая дама обернулась и с укором посмотрела на них.
– Слушай, у меня есть идея, – сказал вдруг парень. – Нет ничего лучше для поднятия настроения, чем чашка вкусного горячего шоколада. Я знаю одно местечко тут рядом. Пойдем.
Он слегка тронул Эмму, поднялся со скамьи и перекинул через плечо большую кожаную сумку.
– Пойдем, – повторил он и протянул девушке руку.
Эмма вытерла последние слезы и встала.
– Кстати, меня зовут Берни, – представился парень, сжимая ее ладонь.
Голубоватый свет, исходивший от монитора, был единственным источником света в кабинете, но Марку это не мешало. Наоборот, в темноте, когда ничто не отвлекало, ему думалось лучше.
Впрочем, не в этот раз. Запахи прокисшего молока и горько-сладких духов Дианы, витавшие в воздухе, никак не давали сосредоточиться. Мысли скакали, сбивались в кучу и никак не хотели оформляться во что-то официально-сухое. Отчет о проделанной работе так и не продвинулся дальше проставленной в верхнем углу даты.
Единственный вывод, к которому в итоге пришел Марк, состоял в том, что все весьма неплохо. В этом деле, где количество людей, так или иначе недолюбливавших Ребекку Хеллер, стремится к бесконечности, рано или поздно должен отыскаться хотя бы один любитель сводить счеты столь экстравагантным способом. Если только госпожа Хеллер не стала случайной жертвой… Впрочем, в случайности Марк никогда не верил.
Он потер глаза и потянулся. Оставаться на работе не было смысла, но и домой идти тоже не хотелось. Сердобольный Аксель никак не мог смириться с тем, что Марк проводит субботние вечера в одиночестве, поэтому неизменно составлял ему компанию, совершенно не интересуясь тем, насколько эта самая компания желанна.
Поразмыслив пару минут, Марк поднял трубку и набрал внутренний номер. Через несколько гудков на другом конце ответил уставший голос:
– Доктор Фольк слушает.
– Фольк! – с деланой радостью воскликнул Марк. – Что скажешь насчет пары кружек пива?
– Марк! – голос Фолька прозвучал бодрее. – Хорошая идея, – ответил он после небольшой паузы. – Встретимся у центрального входа минут через десять.
– Договорились, – произнес Марк и положил трубку.
Если бы кто-нибудь спросил его, почему он решил пригласить патологоанатома в бар, он вряд ли смог бы ответить. Не то чтобы ему нравился доктор Фольк или они так хорошо подружились за вчерашний вечер, когда пытались воссоздать сцену убийства Ребекки Хеллер. Марк в принципе не водил дружбу с коллегами по работе. Даже с Аталиком и Дианой. Хотя всегда знал, что происходит в их жизни. Ну или почти всегда.
Теплый полумрак маленькой кофейни окутывал Эмму. Ароматы свежей выпечки и свежесваренного кофе, кирпичные стены, украшенные фотографиями Берлина конца девятнадцатого века, и ненавязчивая тихая музыка действовали успокаивающе. Уходила обида на Маргарет, а с ней и ощущение несправедливости мира.
Удобно устроившись на мягком вельветовом диванчике и накручивая прядь волос на палец, Эмма делала вид, что смотрит в окно. На самом деле она наблюдала за отражением своего нового знакомого, который заказывал кофе и шоколад у стойки. Он не только был хорош собой, но и чрезвычайно внимателен и галантен – открыл перед Эммой дверь, помог снять плащ, придвинул кресло. Разве такие парни еще остались?
– Шоколад для леди, – произнес Берни, поставив перед Эммой большую чашку с горкой взбитых сливок, присыпанных какао.
– Спасибо.
Эмма подняла взгляд на молодого человека и вздрогнула. От брови до виска, скрываясь в густых вьющихся волосах, тянулся едва заметный шрам.
– Напоминание об одной беспечной прогулке в Нойкельне, – непринужденно улыбнулся Берни, усаживаясь напротив Эммы. – До поры до времени каждый из нас уверен, что «уж со мной-то точно ничего плохого не случится». Но вот ты уже лежишь с раскроенным черепом и думаешь: «Вот я дурак…»
Он легко рассмеялся, придвигая к себе кофе.
– Мне жаль, – смущенно улыбнулась Эмма.
