Диана потерла висок. С аргументом Дамена действительно было сложно поспорить. Обезглавленное тело лежало на полу, и, судя по всему, в последний момент своей жизни его обладатель стоял на коленях перед кушеткой. И большое пятно крови на обшивке, а потом и на платье Эммы Бишоф, по всей вероятности, тоже относилось к нему.
– И все же он спас девушку, – повторила еще раз Диана.
– От кого? От вампира? – издал смешок Дамен.
От последнего слова женщина вздрогнула и внимательно посмотрела на комиссара. Вопрос, заданный скорее в шутку, вдруг показался ей совсем не смешным.
– Я надеюсь, вы найдете ответ на этот вопрос, – произнесла она. – Вы позволите? – указала она на дверь.
– Конечно, – посторонился Дамен.
Диана кивнула ему, вышла из комнаты и протяжно вздохнула. Похоже, домой она сегодня уже не попадет.
Холодный, но солнечный день сменил невиданной красоты кровавый закат, который Марк и Эмма встретили на берегу Шпрее. Поужинали они в китайской кафешке. На этот раз в другой, но, похоже, тоже неплохо знакомой Марку. Потом зашли в лютеранскую церковь, где Марк долго и пристально разглядывал фрески с изображением апостолов, скорбящих над телом Христа, а Эмма взяла с полки у входа песенник и села с ним на последнюю скамью.
Она не понимала, что они делают и зачем. Ей казалось, что они просто убивают время. За весь день, который они просто бродили по городу без какой-либо видимой цели, они толком даже не разговаривали, лишь обменивались общими словами и стандартными фразами.
Эмма открыла песенник и стала читать, не вдумываясь особенно в слова. Марк оторвался от фрески и пристроился рядом с ней, заставив немного сдвинуться в сторону.
В эпицентре шторма царило затишье.
Диана вошла в кабинет Лиона и остолбенела. Несколько секунд у нее ушло на то, чтобы осознать, что человек, которого она видит перед собой – это Берни Ульман.
– Ну что же, мне пора!
Ульман похлопал Лиона по плечу. Голос его отдавал какой-то неестественной хрипотцой.
– Не так быстро.
Диана достала пистолет и щелкнула затвором. Мужчины посмотрели на нее. Лион отошел в сторону, а Берни остался стоять на месте. Выглядел он именно так, как его описывали – совсем юный, даже, казалось, моложе Лиона, хотя по расчетам ему было никак не меньше сорока пяти. Ростом он был выше Лиона, с короткими темными вьющимися волосами и узким подбородком, в спортивной куртке и джинсах, а через плечо висела коричневая кожаная сумка. Шея и почему-то левая ладонь были туго перебинтованы эластичным бинтом. Берни улыбнулся ей открытой и светлой улыбкой. Не верилось, что такой человек может причинить кому-то вред. И все же Диана спросила:
– Это вы убили Лизу Майер, Ребекку Хеллер и Маргарет Нельсон?
Ульман не изменился в лице. Продолжая улыбаться, он не то сказал, не то кашлянул:
– Да.
Диана бросила взгляд на Лиона, но он опустил глаза и едва слышно вздохнул.
– Зачем?
Берни глянул на наручные часы, потом на Диану, словно раздумывая, рассказать ей длинную версию или ограничиться короткой.
– Я дал обет моему наставнику и не могу его нарушить. Раз в пять лет я выбираю трех женщин и, – вдруг закашлялся он, – делаю их счастливыми… Извините, я сегодня не в форме, – приложил он незабинтованную ладонь к горлу.
– Отправляя в иной мир?
– Это издержки, – с ноткой сожаления произнес Берни.
– Издержки? – переспросила Диана. – Три человеческие жизни – это издержки? Да что вы за человек такой?
– Я не человек, комиссар Кройц, я вампир.
Диана хмыкнула и посмотрела на Лиона, потом на Берни и снова на Лиона.
– А как же все эти заявления о том, что вампиров не бывает, а? – обратилась она к последнему.
– Конечно, не бывает, – ответил вместо Лиона Ульман. – Для этого нам и нужны такие, как доктор Фольк.
– И комиссар Дамен?
– Не знаю такого, – покачал головой Берни.
– Значит, вы пьете кровь, а Фольк потом выставляет дело как несчастный случай. Одного понять не могу – зачем вы отрубили голову Ребекке Хеллер? Ведь эта схема работала прекрасно… И, в конце концов, почему вы так легко рассказываете мне об этом?
Берни откашлялся.
– Во-первых, я не вижу смысла не говорить вам правду, а во-вторых, я не имею отношения к голове Ребекки Хеллер, – произнес он и улыбнулся. – Когда я оставил ее в том сквере, она была мертва, но голова ее была на месте. Кто бы это ни сделал, он обладает отменным чувством юмора. Вам повезло, что вы не знали эту женщину при жизни.
– Какой бы она ни была при жизни, не вам решать, жить ей или нет.
– Не мне, – согласился Ульман. – Так хотела Лиза.
– Лиза Майер?
– Да… Я познакомился с ней у Фейербаха. Она была приятной, тихой девушкой. К тому же умной и привлекательной. Но слишком закомплексованной. Она боялась мужчин как огня. Да и не только мужчин – всего. Малейших перемен. Я думаю, что по-настоящему хорошо ей было только в компании цифр. Ребекка постоянно издевалась над ней.
Последние слова вырвались у него со свистом, и он зашелся в приступе кашля. Диана поморщилась. Его голос и так было сложно выносить, а эти постоянные покашливания едва ли не выводили ее из себя.
