Тряхнув головой, он с лету бросился в контратаку. Аксель пытался парировать удар, но вместо этого получил кулаком в подбородок, отлетел на добрые полметра и стукнулся о кафельный пол. Марк бросился на него, но Аксель оттолкнул его ногами, вскочил легко, словно кошка, и, не дав оппоненту опомниться, обрушил на него такой град ударов, что тому осталось только закрыться и прижаться лопатками к пластиковой дверце кабинки. Дверца угрожающе скрипела, грозя обрушить всю шаткую конструкцию, которая отделяла кабинки от всего остального туалета. Аксель силой заставил Марка убрать руки.
– Ну что? Посмотри мне в глаза! Впусти меня!
Марк дернулся, но Аксель изо всех сил ударил его головой в лоб. Затылок Марка сделал небольшую вмятину в дверце, и он медленно сполз на пол.
Аксель исчез… Вернее, не так. Аксель стал частью его… Нет, снова не так. Аксель всегда был частью его.
С этим осознанием Марк провалился в темноту.
Тезер спешил как мог. Что-то в голосе Дианы встревожило его, но он никак не мог понять, что именно. Вроде и говорила она спокойно, и просила просто заехать, когда появится время. Вот только каким ветром ее занесло в
Хозяин кабинета вышел ему навстречу, застегивая белоснежную рубашку.
– Добрый вечер, господин Аталик, – приветливо поздоровался он, протягивая руку.
– Добрый вечер, – произнес в ответ Тезер, но пожимать протянутую ему руку не стал. – Комиссар Кройц просила меня приехать.
– Ты быстро.
Диана вышла из смежной комнаты. Не нужно быть сыщиком, чтобы сложить два и два. Тезер неодобрительно посмотрел на ее бордовые бриджи, свободно ниспадающую блузу и мокрые концы волос, тихонько цокнул языком и покачал головой. В его взгляде так и читалось: «Лучше бы ты ковырялась в своей машине, Диана».
– Зачем ты меня позвала?
Диана прошла по мягкому ковру босыми ногами и забралась на тахту, обитую красным атласом. Лион устроился рядом с ней, обнял одной рукой за плечи, а второй указал Тезеру на тахту напротив. Тезер скрестил руки на груди и выжидающе посмотрел на Диану.
– Спасибо, я постою.
– Расскажи ему то, что рассказал мне, – попросила она, склонив голову на плечо Лиона.
Тот провел ладонью по ее колену и заговорил:
– До смерти Марии Шнайдер я считал, что «Ангелы ночи» – это обычная банда. Они ездили на мотоциклах, промышляли мелкими грабежами, торговали наркотиками, угоняли автомобили. В общем-то, ничего особенного. Они собирались здесь, – показал Лион указательным пальцем вниз, в пол. – В середине девяностых здесь был бар – «Ястребиный коготь» или «Ястребиный глаз», что-то вроде того, я уже и не помню. Он перешел ко мне по наследству от дяди. Потом, когда началось расследование, многие стали думать, что я их крышую, но на самом деле мы просто мирно сосуществовали. Я не лез в их дела, а они платили за выпивку и не портили мне мебель. В конце концов, я не знал другого способа выживать в те годы, когда либо ты молчал, либо тебя съедали, а всех моралистов я посылал и буду посылать по одному всем известному адресу.
Он погладил Диану по голове и продолжил:
– Уже потом я узнал, что они называют себя вампирами и пьют кровь, чтобы жить вечно. В конечном итоге им это не очень-то и помогло – насколько я знаю, большинства из них уже нет в живых. Конечно, до настоящих вампиров им было далеко.
Лион замолчал и облизнул пересохшие губы.
– Я тоже не верил Марку, когда он говорил, что его папа вампир и что он убил его маму. Не верил, пока десять лет назад ко мне не приехал один мой друг, с которым мы учились вместе в университете и которого давным-давно похоронили… а он ничуть не изменился и даже, кажется, еще помолодел. Я говорю о Берни Ульмане.
– Я догадался, – хрипло ответил Тезер.
Диана закрыла глаза и, кажется, задремала.
– Берни был моим другом, одним из самых близких, а по сути, наверное, единственным. И сейчас это по-прежнему так, хотя мы находимся по разные стороны баррикад… Этот имидж… – провел он рукой по все еще влажным волосам. – Этот имидж придумал Марк. Так мы хотели привлечь внимание вампиров – настоящих вампиров, – но они не спешили раскрываться, хотя теперь мне доподлинно известно, что они знают о моем заведении. На самом деле, может быть, их и правда очень и очень мало. Но все эти годы Берни был практически единственным вампиром, которого я знал. А имидж… он стал частью меня, моего образа жизни. Я превратил третьесортный бар в элитный клуб, стал проводить вампирские вечеринки и понял, что мне все равно, что происходит за этими стенами. Моя жизнь отныне была здесь… Марк приходил ко мне постоянно и сейчас приходит. Только вот… он не знает об этом, – взглянул Лион на Тезера. – Кто бы мог подумать, что его воображаемый друг выльется в расстройство личности.
Аталик напряг скулы и осторожно присел на край тахты.
