Ксюша метнулась в свою комнату и принесла тетрадь и писчие принадлежности, так что та накидала несколько строк. Дальше Ольга выделила той спальное место в зале, выдав постельное бельё, а Ксюша проводила меня до ворот, мы там несколько раз крепко поцеловались, после чего я вышел на улицу, а моя вторая жена закрыла ворота, и направилась домой. Автобус я снова использовать не хотел, убрал в Хранилище, достал «Хамви» и погнал за город. Там достану связной «Мессер» и обратно. Пара патрулей, слыша рёв мотора моего мощного бронеавтомобиля, пытались перехватить, но я объезжал их по другим улицам и давил на газ. Дальше сменил машину на самолёт и вскоре уснул под убаюкивающее гудение самолёта. Да, Марина надолго у нас не задержится, у неё родных немало в Ярославе, так что мои жёны ей помогут, а то у той ничего нет кроме платья, хорошо нашла где-то платье не по размеру для дочки. Муж отдал все деньги что по карманам затерялись, но там немного было, соберут их и посадят на поезд до Ярославля. Телеграмму дадут, родные встретят на вокзале.
Прибыл я вовремя, не успело рассвести, совершил посадку в другом месте, потому что то поле где мы взлетали, было занято какой-то стрелковой частью и обозом. Да и вообще мало сводного места было. Пришлось дальше на дорогу садится, доставать мотоцикл-одиночку и гнать к расположению батареи. Мотоцикл убрал на подъезде. Опознавшись у часового, у дежурного по батарее выяснил что всё в порядке, ничего не успело произойти, велел не беспокоить командира, утром сообщит что я вернулся, как проснётся, ну и тоже завалился спать. Нашёл своё хозотделение, постелил плащ-палатку, на неё шинель и вскоре уснул, добирая часы для сна.
Утром после побудки, отдав письмецо Хромцеву от супруги, я искупался в озере, пока мои бойцы кормили батарейцев, свериваясь со списком фамилий. У каждой указана какая норма должна выдаваться тому или иному бойцу, это я по памяти всем выдавал, помню их. У бойцов такой идеальной памяти не было. Выдавали из термосов, молочную кашу на рисе, и кисель с лепёшками. Каша в термосах, сегодня я решил поспать подольше и ничего не готовил, из полевой армейской кухни, некоторые блюда положил в термосы, а утро выдал их бойцам, объявив время завтрака. За этот день ничего не произошло, шесть раз батарея открывала огонь, трижды прикрывая аэродром от налётов, немцам мешал он, и трижды по мимо пролетающим самолётам била. Три накрытия, сбитых не было, но летели дальше с дымами. У лётчиков снова бензин закончился, а им обещанного так и не привезли, обратились ко мне, и я дал топлива, велев не экономить, так что те весь день летали. Хотя ко второму дню истребителей осталось едва два десятка, а до войны было восемьдесят, от бомбардировщиков осталось восемнадцать машин что можно поднять в воздух, их спешно обслуживают, заправляют, подвешивают бомбы и отправляют на задние, заявки от наземных сил так и идут. В этот день по батарее да, ничего особого не произошло, а вот я выделился, как-то неожиданно даже для себя.
Дело было так. Вечер уже, мы общались, были командиры обоих авиационных полков, Хромцев, обговаривали проблемы с топливом, на аэродром его так и не доставали, и машины, отправленные на склады «ГСМ» так и не вернулись, а я обещал, что топливо будет. За этим те и приехали, знали что слово держу, а тут я дёрнулся, и рванул к «полуторке» с «ДШК», крича расчёту:
- От пулемёта!
