Утром, завтрак мои бойцы принесли в термосах, от дивизионной кухни, кухня есть, положены выдавать. Борисов морщился, но выдавал. Это его обязанность. Личный состав нашей батареи сразу моськи кривить начал, по сравнению с тем что я готовил, небо и земля. Кто-то назвал пищу, что готовили на кухне, рыгаловкой, и как прилипло. Ещё тошниловкой, но долго это прозвище не продержалось. Так что Хромцев серьёзно меня решил на их основном орудии проверить, да не успели, шесть «мессеров», тремя парами работали по дороге. Приближались к нам, так что я быстро оказался в кузове «полуторки», и при множестве свидетелей сбил двух, остальные ушли зигзагами, форсируя двигатели, отчего те дымить начали. Оказалось, сбил я их не только при наших, на дороге были военные корреспонденты, которые всё видели, они как раз к нам и ехали, написать боевой листок о вчерашних сбитых. А тут такое. Вот и сняли меня на фотокамеру в кузове грузовика, я положил руку на ствол «ДШК», и улыбаясь смотрел в камеру. Потом меня на фоне фюзеляжа и хвоста с крестами сбитого «мессера» запечатлели. В заметке описывалось что за один день я сбил три истребителя противника, а это очень непросто, на второй день, утром, уже два, при множестве свидетелей. После опроса, корреспонденты уехали, пообещав, что уже сегодня наша корпусная газета выпустит заметку обо мне. Повеселили конечно, ну да ладно, у меня работа.
Ближе к обеду, над нами должна была пройти довольно крупная группа немецких бомбардировщиков, штук тридцать, похоже на Минск шли. На высоте пяти километров. Наблюдатели их сразу засекли, издали заметили, так что я уже был у орудий. Решили так. Парни заряжают, а я прицеливаюсь, и орудие стреляет. Вот так метрах в двадцати я активировал появление головы голема, там чуть земляная кочка, обросшая травой приподнялась, маскировка классная, а я теперь имел режим прицеливания. Взрыватели на снарядах устанавливали на нужную высоты, дальше я с помощью прицеливания выпустил первые снаряды, мне нужно знать баллистику каждого орудия. Ведь у каждого свой износ, своя баллистика. Да и у снарядов тоже всё своё, попадание может быть практически случайное. По одному выстрелу из каждого орудия вполне хватило чтобы разобраться. Немцам не понравились неприятно близкие разрывы, накрытий не было, но всё равно неприятно. Я же пробежался и установил прицелы по пути следования ведущего этой группы, и парни готовились выстрелить. Я поднял руки, ведущий подлетал к месту где должны разорваться снаряды, и резко опустил. Залпом, все три орудия выпустили снаряды, и я наблюдал как они летели, и как двигался ведущий, пока они не сошлись в одном месте. От двух близких разрывов, тому отоварило хвост, третий снаряд чуть выше разоврался. Чёрт, какой это кайф, когда вот так удаётся сбить противника с долгими расчётами, пусть и мысленно. Парни уже готовились заряжать снова. Я отошёл в сторону, тут Хромцев командовал, и внезапно обнаружил командира нашего механизированного корпуса, что стоял у меня за спиной, метрах в пяти, и с интересом наблюдал. Немец падал, горя, его только один лётчик покинул, купол один был. Однако рассеять группу мы не смогли, она перестроилась и так и двигалась дальше, не обращая внимания на редкие разрывы шрапнельных снарядов вокруг.
Комкор долго у нас не пробыл, и удалился. Вечером действительно вышла наша армейская газета, причём с обеими моими фотографиями. Хороший патриотический подъём. А я не верил, что это статье дадут ход. Не пишут в таких газетах о людях вроде меня. Нахожусь на поруках, лишён комсомольского билета, понижен в звании. Однако нет, написали. Причём председатель комсомольской ячейки в нашей батарее, в этот же день нашёл меня и протянул комсомольский билет, сказав всего одно слово:
- Достоин.
- Нет, не достоин, - отвёл я его руку своей. - Нет во мне такого чувства что достоин.
Тут я конечно иронизировал, но похоже комсомольцы нашей батареи, да и всего дивизиона, до сих пор не поняли, что это был их ошибка что они забрали билет. А то забирают, то возвращают. Со мной такие игры не пройдут. Да он мне в действительно не нужен, и исподтишка по-тихому возвращать мне не стоит, забрали то всеобщим голосованием. Хоть бы один подошёл и извинился, говоря, что был не прав. Ни одного. Так что пусть этот билет сунут себе… В общем, именно туда. Тот потоптался и ушёл, убирая билет в карман.
