А ситуация, на сегодняшний день, двадцать третьего июня, становилась уже крайне тяжёлой. Глубокие прорывы немецких клиньев в глубину советских территорий, небольшие окружения, нашу танковую дивизия уже раздёргали в разные стороны, купируя такие прорывы. Чую скоро и нашу батарею бросят на прямую наводку против танков, всё к этому шло. Это ещё если город оборонять будут. Помниться бежали все войска отсюда. Не было тут обороны, рухнула она. Чтобы убедится в этом я достал книги по войне и искал тех, кто тут воевал. Нашёл пару книг. И мельком пролистал. Так и есть, немцы начали охват, и войскам что тут стояли приказали отходить, город бросили по сути. Это не сильно помогло, приказ с отходом запоздал, не все сумели выйти и оказались в окружении. Значит ждать двадцать пятого числа, тогда и поступит приказ на отход. Двадцать седьмого город покинут последние советские подразделения.
За день батарея не раз открывал огонь, всё время я был наводчиком, результаты такие, три бомбардировщика сбито, два повреждено, два штурмовика сбито, три повреждено. Сбито пять «мессеров». По последним я работал из «ДШК». Машина новенькая, ствол не расстрелян, одно удовольствие из него вести огонь по противнику. Думаете это все новости? Как же. Весь личный состав написал петицию. Этот день, я считаю завтрак, обед и ужин, доконал бойцов, просили меня снова готовить. Или сменить повара на кухне. Я имею права готовить сам если нет в наличии кухни, или по решению всей батареи, а кухня есть. Эту петицию я передал Хромцеву, тот тоже подписался под прошением, к моему удивлению, и отнёс лично в штаб дивизиона. В результате повар был сменён, и пища стала более-менее неплохой. Есть можно. А утром следующего дня, двадцать четвёртого июня, Хромцева вызвали в штаб корпуса. Не дивизии, не знаю где её штаб, а именно корпуса. Укатил тот на нашем разъездном мотоцикле. Оттуда тот вернулся капитаном, сообщив, что его к «Боевику» представили. К ордену Боевого Красного Знамени. Насчёт меня, тот шепнул по секрету, оформляется наградной на Героя. Лебедев с Зиновьевым как узнали, аж позеленели и быстро свалили из штаба корпуса. А так день неплохо прошёл, немцы нас по большому кругу облетали, так что орудия, за ночь отлично почищенные, так и не согрели столы выстрелами. А аэродром опустел, передислоцировались летуны, то что осталось, в тыл. Остальное на машинах вывезли, и ещё что-то жгли на территории долго. А вечером как стемнело, мы, командиры батареи, собравшись, отмечали и повышение звания командира, его ординарец уже перешил петлицы, и отметили сбитые самолёты. Награды не отмечали, плохая примета, только после получения можно, а это когда ещё будет и будет ли вообще. Да, газету армейскую со статьёй обо мне я прибрал к рукам, смог всего лишь три экземпляра заначить.
И вот наступило двадцать пятое июня. До обеда ничего особо не происходило, одиноко я отметил что дороги забиты советскими войсками и техникой. Если приказ на отход и дошёл до дивизиона, то нам его точно не предавали. Сам я с утра почти и не покидал воды озера, качая Хранилище. Я пока на запасном складе ничего не покупал, качал Хранилище для брошенной советской техники и вооружения, что может ещё пригодится. Да и запасы топлива оставлять немцем не хочется, пусть лучше в мои закрома уйдут, мне они всяко пригодятся. Вон как лётчики на моих запасах воевали. Никто не жаловался, кроме немцев. На Варшаву налёт был отличный, говорят зарева пожаров оставили. И пусть всего четыре самолёта вернулось, но боевое задание выполнено, железнодорожный узел парализован, из-за многочисленных пожаров. Вроде даже топливный эшелон там горел. А пока я отлично проводил время, тратя любую секунду на кач. С моей стороны на батарее всё в порядке, все накормлены, всё на месте. Запас снарядов увеличен, тут Борисов смог найти три машины, и привёз со складов. Огонь дважды открывали по группам бомбардировщиков. Сбили трёх, ещё один на вынужденную сел, экипаж сдался, ну и два с дымами уходили. Слух прошёл что один упал чуть дальше, но официально это не подтвердили. «Мессеры» появились, но за дальностью уверенного поражения из крупнокалиберного пулемёта, так что огня я не открывал.
