Впрочем, очень быстро до зверей дошло, что если сложить крылья, то можно пролезть в довольно большую щель между щитом и скалой. Этим они и занялись — сразу с двух сторон. Но теперь горанам было намного легче отбиваться, всё же мглецы нападали на них по одному.
Зарек размахивал зачарованным топором, Крушек, которому из-за ранения было труднее — обычным, и при этом у каждого горана за спиной висел згарник, а через плечо была переброшена большая сумка.
— У вас ещё остались ядра для згарников? — спросил я.
— Конечно, — ответил Зарек. — Но мы не сможем отбиваться и стрелять одновременно.
— Сейчас подвинемся, и сможешь.
— Куда подвинемся? — не понял меня горан.
— К краю площадки, — ответил я. — Продолжайте отбиваться, и все вместе аккуратно двигаемся влево. Ясна, тащи Горека!
Юная княгиня закинула лук за спину, схватила королевича и потащила его к левому краю площадки, а я переместил туда щит. Этим манёвром мы лишили ящеров возможности нападать на нас с двух сторон. Слева от нас теперь был обрыв, места для приземления не осталось, и хоть щель между щитом и скалой была около полутора метров, сунуться в неё, сложив крылья, было невозможно.
Мглецы теперь пёрли лишь с одной стороны, и раненый Крушек самоотверженно сдерживал этот натиск. Зарек не мог заменить товарища, так как для стрельбы из згарника нужны были обе руки, но зато он мог стрелять. И делал он это очень быстро.
С близкого расстояния выстрелы получались идеальными — Зарек попадал прямо в головы ящеров. Огненная сеть опутывала эти головы, и испуганные мглецы с диким визгом улетали куда попало, вообще не глядя — лишь бы улететь.
Ясна тоже неплохо добавляла из лука, и в нашем противостоянии с ящерами наступил перелом. Один за другим мглецы начали улетать: кто-то, получив ранения, а кто-то, испугавшись. Те, кто кружил в воздухе, но так и не рискнул спуститься, тоже убрались. Буквально за десять минут всё закончилось, и мы больше не слышали ни мерзких криков ящеров, ни хлопанья их крыльев. Наступила почти полная тишина — лишь негромко потрескивали факелы, да завывал в ущелье ветер.
— Всё, — выдохнул Зарек, убирая згарник. — Отбились.
Я посмотрел вверх — туда, где ещё недавно на фоне неба кружили мглецы, и не увидел там ничего, кроме туч и разгорающейся зари. Мы отбились, мы остались живы. Но потеряли кучу времени. К тому же Горек лежал без сознания, а я и Крушек были ранены. Шансы добраться до гнезда шептокрылов и уничтожить его стремительно уменьшались.
Ясна тем временем подошла к Гореку, присела возле него, тронула королевича за лоб, пощупала у него пульс на сонной артерии и сказала:
— Жив, но какой-то очень уж холодный, и, похоже, в сознание приходить не собирается.
— Холодный — потому что холодная кровь на нём, — пояснил Зарек. — А в сознание сейчас придёт.
— Что ещё за холодная кровь? — спросил я.
— Заклятие, — ответил Зарек. — Оно само накладывается в нужный момент, если амулет носить. При ранении или отравлении, или ещё какой-нибудь опасности кровь становится холодной, и ты спишь, пока не придут ведуны-лекари и не вылечат тебя. Или пока силы сами не восстановятся. Наверное, когда Горек упал на камни, амулет и сработал.
— Я удивляюсь, как он вообще весь не переломался после такого падения. Или это его доспехи спасли?
— Пёрышко.
— Тоже амулет? — предположил я.
— Да, — ответил горан. — При долгом падении тело становится легче. С такой высоты удар был примерно, как с двух саженей. Больно, но кости должны быть целы. Сейчас дадим ему каменной живицы, и будет понятно, что с ним.
Зарек достал из своего поясного мешка небольшой стеклянный пузырёк, закупоренный корковой пробкой, и открыл его. Затем наклонился к королевичу, приподнял тому голову и влит в рот содержимое пузырька. После чего встал и заявил:
— Скоро очнётся.
Затем Зарек достал ещё два пузырька и протянул их мне и Крушеку. Раненый горан, не долго думая, откупорил пузырёк и выпил его содержимое. После чего достал из своего мешка кусок чистой, белой ткани и обратился к Ясне:
— Можешь перевязать мне рану?
— Конечно, — ответила Крепинская княжна, взяла ткань и начала накладывать повязку.
А я вертел в руках полученный пузырёк и прислушивался к своему организму: плечо саднило, но особой необходимости им заниматься я не видел. Я даже перевязывать его не собирался. Но вот общее самочувствие было крайне паршивым — я еле стоял на ногах. И это было странно — вот только что у меня было море энергии, а теперь словно после соковыжималки.
— Не бойся, пей, — сказал Зарек, заметив, что я призадумался.
— А эта ваша каменная вода, она только раны лечит или силы восстанавливает? — спросил я.
— На твою царапину я бы не стал тратить зелье, — ответил горан.
Ответ был исчерпывающим, и я выпил содержимое пузырька — бесцветную жидкость, слегка солоноватую и слабо отдающую лёгким привкусом металла. И почти сразу же почувствовал, как возвращаются силы. Всё же магия, или как её здесь называли, чаровничество — сильная штука. Страшно представить, что с её помощью могут вытворять сильные чаровники. Которым я, между прочим, перешёл дорогу, судя по всему.
