— Горек, ты же очень умный, я это понял за то время, что общаюсь с тобой, но иногда ты творишь такие глупости, что просто диву даёшься.
— Мама говорит, что у меня умная голова, но досталась она дураку, — рассмеялся королевич.
Я хотел сказать Гореку, что его мама полностью права, но сдержался — не настолько мы были близки с королевичем. Я ограничился лишь многозначительной улыбкой. А ещё меня к этому моменту уже полностью отпустило. Более того, я чувствовал себя просто замечательно, потянулся и почувствовал мощнейший прилив энергии, хоть заново на шептокрылов иди — королевские лекари знали своё дело.
— Скажи, кому отдать наручи, штаны с жилеткой и амулеты? — спросил я, снимая защиту с рук.
— Никому, — ответил Горек. — Они теперь ваши. Во-первых, это всё под вас делали и зачаровывали, а во-вторых, даже если бы и нет, разве мы можем забрать амулеты у тех, кто прогнал шептокрылов?
— Что ж, лишним это точно не будет и в дороге пригодится. Благодарю тебя!
— А скоро в дорогу?
— Если позволите завтра у вас денёк отдохнуть, то послезавтра с утра выдвинемся. Я так понимаю, теперь нам будет проще, раз дорога открыта. Она ведь ведёт к перевалу?
— Ведёт.
— Ну вот и отлично. Хотя если вы нам ещё и карту дадите, то вообще будет праздник.
— Карту дать не проблема. Дадим, — сказал королевич, но выражение его лица при этом мне не понравилось.
— А в чём проблема? — поинтересовался я.
— В том, что через перевал вам не пройти.
— Почему?
— Потому что на тех высотах гнездятся шептокрылы. Много шептокрылов. Говорят, там даже драгора видели, хотя я в это не верю. Не живут они в наших горах. Вот в Синегорье — да.
— А это кто ещё такие?
— Жуткие твари. Здоровые как шептокрылы, даже ещё больше, и свирепые как мглецы. Я сам их не видел, но синегорские гораны про них много разного рассказывают.
— И что именно?
— Да много чего. Например, что у них шкура практически железная, ничем её не пробить. Но в наших горах драгоров точно нет. А вот шептокрылы есть. Так что даже не суйтесь на перевал! Через него могут ходить только огневики.
— То есть, мы пройти не можем, в огневики всё же как-то ходят? — уточнил я.
— Ну если у тебя есть сильный зверослов, и ты пройдёшь, — ответил Горек и с усмешкой добавил: — У тебя есть зверослов? Или, может, ты сам умеешь на диких зверей чары накладывать? Не умеешь? Если нет, то я тебе ещё раз скажу: не суйтесь на перевал!
— Но как мне тогда перейти через горы?
— Есть мысль одна, потом расскажу.
— Ты мне уже обещал потом рассказать про огневиков, — напомнил я. — Не подскажешь, когда это потом наступит? Я, вообще-то, свою часть уговора выполнил.
— Расскажу, — пообещал Горек. — Но точно не сейчас. Скоро начало торжества в честь нашей великой победы. Ты же не пойдёшь на праздник вот так: грязным и помятым?
— Не хотелось бы, — признался я.
— Тебе подготовили баню и новую одежду. Приводи себя в порядок и поторопись! А поговорим позже.
Сказав это, Горек тут же покинул комнату, и у меня возникло нехорошее предчувствие, что ничего он мне про огневиков рассказывать не собирается. Или ничего не знает. Но долго на эту тему мне думать не пришлось, так как заявился слуга и предложил проводить меня в баню.
После баньки в новых штанах и кафтане, специально пошитых для меня королевским портным, я направился в сопровождении слуги к месту проведения торжественных мероприятий. Шли недолго, пройдя всего несколько кварталов, оказались на большой площади, идеально вымощенной светлым, шлифованным камнем.
В самом центре площади возвышалась монументальная скульптурная композиция: на массивном постаменте из тёмного камня стояла фигура воина-горана с боевым топором в правой руке. Левой он держал щит, на котором был изображён тот же символ, что был повсюду в доме короля: круг с расходящимися лучами и перекрещёнными в центре топором и молотом.
Видимо, это был памятник какому-то предку Горека, возможно, основателю королевского рода. А за спиной воина поднималось бронзовое дерево, словно выросшее из камня. Его кованые ветви с тонкими металлическими листьями тянулись к небу, демонстрируя высокое мастерство горанских кузнецов — дерево выглядело почти как настоящее.
Вокруг памятника стояли десятки длинных деревянных столов, накрытых к торжеству. Жареное и тушёное мясо, хлеб, блюда с кашами и тушёными корнями, кувшины с напитками — столы буквально ломились от угощения. Но сидевшие за ними гораны ничего не пили и не ели. Они негромко переговаривались и ждали. Нетрудно догадаться кого — своего короля.
Стол правителя стоял на небольшом помосте и был шире и выше остальных. Во главе его стояли два переносных трона: резные, с кожаной обивкой и инкрустацией. Один был высокий и массивный, второй — заметно меньше. Видимо, для королевы, которую я, к слову, так и не видел ни разу. Помимо монарших, пустыми оставались всего лишь три места: два — справа от тронов, одно — слева. Все остальные места за главным столом были заняты. И судя по одежде тех, кто за ним сидел, это были самые знатные гораны Дрекбора.
