Затем Клейн откинулся на спинку стула и погрузился в глубокий сон, позволив своей астральной проекции вступить в контакт с духовным миром.
Он использовал технику предсказания во сне, чтобы оказаться в духовном мире и пообщаться со всеми обиженными, что мучили сэра Дуэйвилла.
Только общение сможет дать ему ответ и решить проблему.
*Свист!* *Свист!* *Свист!*
В ушах Клейна раздались грустные рыдания, и он увидел плавающие вокруг него белые полупрозрачные фигуры.
Мучительные стоны отозвались эхом. Клейн, едва придя в себя, протянул правую руку и коснулся одной из фигур.
Внезапно фигуры налетели на него как мотыльки на пламя.
Происходящее перед глазами Клейна стало размытым, и его мозг, казалось, раскололся на две части. Половина его разума спокойно наблюдала за фигурами, а другая смотрела в зеркало.
В зеркале отражалась молодая девушка, одетая в рабочую одежду. Она выглядела сильной и подтянутой. Девушка шла по пыльной фабрике, и её голова пульсировала от боли.
Её зрение иногда расплывалось, а фигура с каждым днём становилось всё тоньше.
Казалось, девушка слышала, как кто-то зовёт её Шарлоттой, и этот голос утверждал, что у неё истерия.
Истерия? Она посмотрела в зеркало и увидела, что у неё на десне появилась едва заметная голубая линия.
***
Зеркало переключилось, и Клейн увидел другую девушку по имени Мэри.
Она тоже вошла на свинцовый завод молодой и здоровой.
Внезапно половина её лица начала дёргаться, как рука и нога той же части тела.
— Эпилепсия, — услышала она чей-то голос, когда всё её тело сотрясали конвульсии.
Она дёрнулась и упала, судороги усилились. Наконец, она потеряла сознание.
***
Появилась ещё одна девушка, и она была в депрессии. Она ходила по улице в таком оцепенении, что у неё начались проблемы с речью.
У неё были очень сильная головная боль и голубая линия на дёснах. Её тело тоже время от времени сотрясали конвульсии.
Она пошла к врачу, и доктор сказал:
— Лафайет, это отравление свинцом.
Доктор посмотрел на неё с жалостью и заметил конвульсии. Она постоянно дёргалась. Доктор видел, как гаснет свет в её глазах.
***
Перед Клейном появлялись многочисленные образы, и он спокойно за ними наблюдал.
Внезапно он понял причину бедственного положения девушек.
Работницы постоянно контактировали со свинцом. Все они умерли от отравления в результате длительного воздействия пыли и порошка.
У сэра Дуэйвилла была свинцовая, а также две фарфоровые фабрики, на которых использовали относительно дешёвый женский труд.
Клейн смотрел на всё это в тишине и чувствовал, что есть ещё что-то, что до сих пор оставалось в тайне.
Такая смертельная обида довольно незначительна. Все эти девушки не смогли бы повлиять на реальность или сэра Дуэйвилла, даже если их накопилось довольно много.
Только если у них не было более сильной обиды, которая объединила их вместе.
Именно тогда он увидел другую девушку.
Ей было не больше 18 лет, но она уже глазировала фарфор на заводе.
— Хейли, как ты себя чувствуешь? У тебя всё ещё болит голова? Если боль станет слишком сильной, не забудь сообщить мне. Сэр Дуэйвилл ввёл правило, согласно которому люди с сильными головными болями не могут продолжать контакт со свинцом и должны покинуть завод, — с беспокойством спросила старушка.
Хейли дотронулась до лба и с улыбкой ответила:
— Болит совсем немного, я в порядке.
— Скажи мне завтра, если тебе станет хуже, — сказала старушка.
Хейли согласилась. Возвращаясь домой, она время от времени массировала лоб.
Она видела, что её родители и брат вернулись, но их лица выглядели унылыми.
— Твои отец и брат потеряли работу... — сказала её мать, вытирая слезы.
Её отец и брат низко опустили головы и пробормотали:
— Мы попытаемся найти работу в гавани.
— Но у нас даже нет денег на хлеб на послезавтра... Может быть, нам стоит переехать на Нижнюю улицу... — мать Хейли посмотрела на неё покрасневшими глазами. — Когда ты получишь зарплату? Это десять соли, правильно?
Хейли снова помассировала лоб.
— В субботу. В субботу.
Она больше ничего не говорила и оставалась спокойной, как и всегда. Хейли вернулась на фабрику на следующий день и сказала своему начальнику, что её головная боль прошла, и она чувствует себя хорошо.
Она улыбалась и каждый день ходила по пять километров туда и обратно, всё чаще и чаще массируя голову.
— Вы не нашли другую работу? — Хейли не могла не спросить своего отца и брата, глядя на суп, который варился из чёрного хлеба.
Её отец разочарованно сказал:
— Экономика в упадке. Рабочие места сокращаются. Даже в гавани нет постоянной работы. Получается не больше трёх соли и семи пенни в неделю.
Хейли вздохнула и погрузилась в своё обычное молчание. Однако она спрятала левую руку, которая внезапно начала дрожать.
На следующий день она снова пошла на работу. Ярко светило солнце, улица становилась всё оживлённее.
Внезапно её начали сотрясать конвульсии.
Она упала на обочину дороги, а из её рта полилась пена.
