Форс молча слушала девочку, которой еще толком не было восемнадцати, и тем не менее, перед собой она наблюдала вполне зрелую и рассудительную личность, какой ей Мисс Одри никогда не казалась.
— Будья на вашем месте, я бы не упустила такой возможности. Одри лишь сдержанно улыбнулась в ответ и бросила:
— Завтра утром я поспрашиваю своих «особых друзей», есть ли у них какие-нибудь зацепки, касаемо взрыва на Дарави-Стрит.
— Хорошо, — без всяких сомнений кивнула Форс.
Вместо того, чтобы вернуться в свой дом на Минск-Стрит, Клейн остался ночевать на съемной квартире.
Он боялся, что у предполагаемого убийцы в черной рясе есть сообщники, которые могли искать его по улицам.
Хоть и вероятность встречи с ним была невелика, и он заранее замаскировался так, что вряд ли его можно было узнать, Гадание, все же, указывало на то, что такая возможность существует. Для пущей осторожности, Клейн решил остаться на ночь в Восточном Районе. На рассвете он переоделся в другую темно-синюю рабочую форму, надел светлокоричневую фуражку и вышел из апартаментов. Он спокойно спустился по лестнице и вышел на улицу.
Грязно-желтый туман уже успел окутать окрестности. Мимо шныряли размытые фигуры людей, словно убегая от ледяного утреннего воздуха, который норовил пропитать их одежду. Клейн опустил голову и заторопился вперед, как и люди вокруг него, рано вставшие на работу.
По дороге он увидел мужчину, лет пятидесяти-сорока. На нем была толстенная куртка, а на висках седые волосы. Он переминался с ноги на ногу и, изнемогая от дрожи, теребил сигарету. Наконец он достал из внутреннего кармана куртки коробок спичек.
Как только он открыл спичечный коробок, его правая, изрядно трясущаяся рука, выронила смятую сигарету, которая покатилась по земле прямо к ногам Клейна.
Клейн остановился, поднял сигаретку и протянул ее мужчине.
— Спасибо большое! Не могу жить без своих подружек. Немного их у меня осталось, — искренне поблагодарил Клейна мужчина, с седыми висками и взял сигарету.
По его бледному лицу безошибочно угадывалось, что он давно не брился. Усталость явственно отражалась в его глазах. Помявшись немного, он решил пожаловаться:
— Еще одна бессонная ночка… Я не знаю, как долго еще смогу протянуть. Я молился Богу, чтобы сегодня мне удалось попасть в работный дом.
Он бездомный, которого прогнали…
— … И почему только король или министры не разрешат ночевать в парке? — небрежно спросил Клейн.
— Поди узнай. Но спать на улице в такую погоду, равносильно самоубийству. Днем, конечно, получше — можно отыскать нагретое солнцем местечко. Эх, да вот только изза таких исканий не остается сил на поиск работы.
Мужчина кое-как зажег сигарету и глубоко затянулся.
Как будто с вернувшимися силами, он энергично двинулся вперед, рядом с Клейном. Было непонятно, шел ли он куда-то осмысленно, либо просто прогуливался, вдыхая сигаретный дым на пару с желтоватым туманом.
Клейн явно не собирался обмениваться любезностями и уже собирался поспешить прочь, как увидел, что этот человек наклонился и поднял с земли какой-то темный предмет. Кажется, это был огрызок яблока, который кто-то дочиста обглодал.
Бездомный в грязной куртке сглотнул слюну и отчаянно запихнул себе в рот, эту покрытую грязью сердцевину плода. Он жевал ее до тех пора, пока она не превратилась в пюре. Наконец закончив, он жадно проглотил нажеванное.
Глядя на ошеломленные глаза Клейна, он вытер рукавом рот и пожав плечами горько улыбнулся:
— Я почти три дня неевши.
Эти слова поразили Клейна в самое сердце, заставив его почувствовать себя неописуемо виноватым.
Он тихо вздохнул и с вымученной улыбкой признался:
— Извините, я так и не представился. Я репортер, и в настоящее время пищу статью о бездомных людях. Могу я взять у вас интервью? Пойдемте вон в то кафе.
Мужчина на мгновение замер, потом с довольной улыбкой утвердил:
— Без проблем, шеф, внутри-то потеплее будет. Слушайте, было бы совсем чудно, если бы вы остались со мной после, этого, «интервью» и дали мне там поспать с полчасика… Нет, пятнадцать минут! Хорошо?
Клейн потерял дар речи. Он просто молча повел своего «респондента» в забегаловку в конце улицы.
Столы и стулья в кафе были довольно грязными и обшарпанными. Внутри было, неожиданно, довольно много посетителей. И да, внутри действительно было потеплее.
Войдя внутрь со своим новообретенным приятелем, мужчина почесал свое окропленное щетиной горло и впопыхах спрятал свое ранее найденное яблочко, что источало не самые лучшие ароматы.
Клейн жестом пригласил его сесть и заказал им две большие чашки чая, тарелку тушеной баранины с молодым горошком, две буханки хлеба, два тоста со сливочным маслом (не самого качественного производства) и порцию искусственных сливок. Заказ обошелся в 17,5 пенсов.
— Поешьте, нам предстоит долгое интервью, негоже урчать животом во время беседы, — поставив на стол свежеприготовленную пищу сказал Клейн.
— Это все мне? — С выпученными глазами, наполненными предвкушения и удивления, вопросил бездомный.
— За исключением одной чашки чая и кусочка тоста, да, — вежливо ответил Клейн.
