— Может, это и не принесёт пользы мне — нынешнему мне. Может, даже, там таятся какие-то опасности, но если Уилл Осептин и есть действительно Змей Судьбы Школы Мышления Жизни, то передав ему данные, я определённо создам о себе выгодное впечатление… Ради сущности уровня Короля Ангелов необходимо заранее вкладываться. Если подожду до его настоящего рождения, то, наверное, мне сторицей многажды окупится. Ведь попытка не смертельна… А если всё-таки умру, я же смогу возродиться… — Хоть Клейн и мыслил так, он, в сущности, очень остерегался. Собирался погадать на опасность над серым туманом, после чего уже решать, претворять ли план в жизнь.
Сделав это и убедившись, что уровень опасности приемлемый, Клейн в ритуале перенёс журавлика обратно из пространства над серым туманом в реальный мир.
Журавлик оставался обычным, таким, как есть, с ним не происходило никаких странностей из-за долгого пребывания над серым туманом, вероятно, потому что изначально принадлежал Змею Судьбы Последовательности 1.
— Надеюсь, аура над серым туманом не нейтрализует его своеобразия, ведь тогда Уилл не сможет отыскать журавлика. Хмм, Последовательность перед Змеем Судьбы — Прорицатель. Уилл уже ожидает чего-то подобного?
Доктора Аарона он выбрал, поскольку это мой друг. И сделав так, может со мной установить связь? Я слишком нарциссичен?..
Однако подозрения в этом вопросе оправданы. После того, как Уилл с помощью журавлика определил местонахождение доктора Аарона, он мог «переродиться» напрямую, так зачем ему раз за разом внушать кошмары? Кроме того, сон ещё указывал на битву Змеев Судьбы. Обычному человеку они ни о чём не говорят, не сыграют существенной роли в этом деле. Это не всё равно ли, что манящим взором соблазнять слепого?
Уилл Осептин создал сновидение для меня?
Клейн, слегка хмурясь, кое о чём догадывался.
Справился со своим недоумением и взял самопишущую ручку. Наполняя её чернилами, стал думать, какую фразу написать на журавлике, чтобы привлечь внимание Уилла.
— Что мне писать? — Клейн припомнил, что сообщил ему Арродес о положении дел в Школе Мышления Жизни, и додумался до одной фразы: очень ëмкой, а одновременно звучащей ново и прочувствованно.
Фраза была такая: «Твой дом взорвался!».
— Эта фраза совсем груба и прямолинейна, никакой вежливости. К тому же Уилл может и не быть председателем Школы Мышления Жизни… — поразмыслил Клейн и чуть приоткрыл бумажного журавлика. На другой стороне написал ещё фразу, очень краткую: «Роя Кинга поймали».
Проделав всё это, Клейн положил ручку и убрал журавлика в бумажник, точно так же, как когда-то доктор Аарон.
…
На дальней окраине моря Рорстед, на гигантском острове, укрытом туманом, вдали от главных морских путей.
Оглашая всё своим звонко-пронзительным криком, синяя хищная птица пикировала с неба, как огромная тень, и грузно врезалась в землю. Полетели комья взрытой почвы вперемешку с брызгами крови.
Элджер Уилсон был всё ещё начеку. Стоял поодаль, подняв правую руку, на большом пальце которой был надет перстень из чёрного железа, указывал на грозное существо-Потустороннего, называемое Синим Теневым Соколом.
Сверху на перстне выступало нечто похожее на шип. Этот выступ покрывали застаревшие пятна крови. Перстень был древнего, зловещего вида.
То был мистический предмет, купленный Элджером у Ремесленника на вознаграждение за Стального Мавети. Элджер объявил всем, что отдал за перстень пять тысяч двести фунтов, а тот стоил лишь три тысячи сто.
Перстень назывался «Хлыст для Разума». Он наносил неотразимые, страшной силы удары по психике врага. Помимо того, укреплял мастерство Элджера во владении различным оружием, а сам по себе был не слишком дорог.
Тогда у Ремесленника и его друга имелось два мистических предмета. Один — «Хлыст для Разума», другой — «Перстень Колдовства». У второго было больше способностей и высокая подстраиваемость, а стоил он почти так же, как первый — в общем, был лучшим вариантом, но, как следует, поразмыслив, Элджер всё же выбрал Хлыст для Разума. Уверился, что без подобного предмета во много раз труднее давалась бы ему охота на Синего Теневого Сокола — существо-Потустороннего, умеющего летать. И жизнь показала, что Элджер рассудил верно.
Ради этого Элджер готов был терпеть постоянную головную боль и неотвязное желание биться головой о стену.
Подождав несколько минут, он увидел, как от Синего Теневого Сокола вверх воспарили световые точки. Вокруг его крыла образовались, сгустившись, шесть хрустальных пëрышек, и Элджер со вздохом облегчения подошёл ближе.
Лоб его был обвязан куском льняной ткани, в которую был вложен кроваво-красный драгоценный камень, источающий свет, похожий на лунный.
То было законное наследство Барона-Вампира, предназначенное для Эмлина Уайта, но Элджер не спешил завершить сделку, добыв камень, пользовался этим признаком, до какой-то степени ему подвластным, чтобы смелее охотиться на Синего Теневого Сокола.
— Порой быть посредником довольно приятно… — Элджер отложил в сторону шесть хрустальных перьев и тихо вздохнул.
