Она на мгновение задумалась, потом разулыбалась, нарочито гримасничая, словно нашла подходящий эпитет для высмеивания самой себя.
–...Наивна.
– Уф... – затем она выдохнула, не таясь, и посмотрела вперёд. – Если бы я знала в прошлом июне, что таинственный мир так жесток, так ужасен, то может, и не расширила бы свои запросы до становления Потусторонней.
Клейн чуть повернул голову и бросил взгляд на лицо благородной барышни. И спросил как бы мимоходом:
– Дай я вам шанс покинуть таинственный мир бесследно, вы бы его приняли?
Одри была ошеломлена, медленно поджала губы и ответила:
– Нет...
Дав такой ответ, она, казалось, расслабилась немного, улыбнулась и продолжала:
– При условии, что знала бы о жестокости и ужасах таинственного мира, я, которая была в прошедшем июне, отказалась бы стать Потусторонней. Но я нынешняя, какова в этом году, не отказываюсь. Возможно, это цена роста.
– Я понимаю, о чём вы, – говорил Клейн, идя ровно, тем же шагом, – После того, как те жертвы полностью очистятся, некоторые из них выплюнут Червей Времени. Этих червей можно использовать для создания амулетов Пиявок Судьбы. Это предметы уровня полубогов, которые могут менять судьбы между двумя сторонами на короткое время. Придёт пора, и я вам выдам одного в качестве оплаты за сегодняшнее лечение.
Одри хотела было ответить отказом, а потом снова замолчала. Чуть погодя кивнула легонько и сказала:
– Хорошо.
И едва сказав это, вдруг замерла. Повернулась и взглянула на Германа Воробья, и с улыбкой в интонации и каким-то неопределённым выражением лица сказала:
– Я знаю, почему вы меня об этом спросили.
Клейн усмехнулся, не отвечая прямо.
Одри отвела взгляд, и ей тотчас стало куда лучше. Она проговорила, словно в непринуждённой беседе:
– Я участвовала в полдень в карательной вылазке, а во второй половине дня расправлялась с последствиями того, что натворил Амон. Сегодня поистине “День Таро”...
Слова её были неоднозначны, и произнесла она их с предельной глубокомысленностью.
Как ей виделось, в полдень сработали сообща пять участников – Луна, Звезда, Правосудие, Справедливость и Маг, и вовлечены они были по-разному. Во второй половине дня Мир и Справедливость из клуба Таро по-разному участвовали в уничтожении аватаров Амона. День был воистину запоминающимся, и в каком-то смысле его действительно можно было считать “Днём Таро”.
Клейн кивнул, соглашаясь со словами мисс Справедливость, но не сказал ей, что Звезда Леонард тоже принимал участие в той операции второй половины дня. И более того, был в ней главной силой.
– А с аватаром Амона трудно ведь было справиться? – улучив, наконец, момент, спросила Одри.
Она пристально взирала на Германа Воробья, нисколько не пытаясь скрыть любопытство, сквозящее в зелёных глазах.
Клейн улыбнулся.
– Если бы я делал это в одиночку, то вы бы тут сейчас не Германа Воробья видели, а Амона.
– У вас бы украли судьбу и личность? – догадывалась Одри.
Клейн лаконично поддакнул.
– Подробности и специфику потом обсудим. Если вкратце, для того, чтобы уничтожить на этот раз всех аватаров Амона, мы привлекли к делу ангелов.
Случись вам впредь столкнуться с аватарами Амона, не верьте, что у вас есть чем совладать с “Ним” в одиночку. Сразу же ищите возможность попросить о помощи. “Его” отличительная черта – монокль. И “Он” любит жуткие, пугающие шутки-розыгрыши...
– Ангелов привлекли... Любопытно мне, был это тот Консул Смерти или Ангел из царства Судьбы или... – Одри подняла взгляд к небу, увидела там застывшие в воздухе облака. Они, казалось, как бы подпирали собой тёмный фон.
Как прилежная ученица, внимательно слушающая учителя, она с серьёзным видом кивнула и сказала:
– Я это запомню.
Двое продолжали свой путь, то молча, то снова заводя беседу, и вот, наконец, пришли к строению 160 по улице Бьëкланд.
Через несколько минут в комнате для занятий в доме Хейзел.
Махт и компания вдруг ощутили сильный порыв усесться на свои места и поднять сложенные руки ко рту. Проделав это, они начали истово молиться и напевать почётный титул Богини Вечной Ночи.
Прошло неизвестно сколько времени, и они всё одновременно закашляли, так, что потекло из глаз и носа.
– Кхе! Кхе! Кхе!
Сами того не понимая, они выкашляли по червю о двенадцати прозрачных кольцах.
Едва упав на пол, черви исчезли, никем так и не замеченные.
Похожее происходило в других местах на улице Бьëкланд, но всё быстро пришло в норму. А тьма когда-то успела рассеяться, облака же снова начинали закручиваться воронкой от метущих всё ветров.
От кашля родителей Хейзел постепенно пришла в себя. Она недоумевала, как это она во время ужина вдруг уснула на диване.
Она чувствовала, что должна быть в отличном настроении, но даже не могла заставить себя улыбнуться. Словно какие-то неописуемые печаль, и боль охватывали её сердце.
Увидев, что на неё обеспокоенно смотрят родители, она была не только тронута, но ещё и немного испугана. Задрожала, как случается с человеком интровертным, не привыкшим к контактам с другими.
Хейзел знала, что это не в её характере, но не могла себя контролировать.
