Клейн по-обычному, как ни в чëм не бывало, отвёл взгляд, и, держа свою инкрустированную золотом трость, пошёл вплотную за Хэггисом в резиденцию генерала.
Архитектурный стиль был совсем не похож на те, что встречались на Южном континенте. Здесь не делали помещения светлее или сумрачнее с помощью игры света и не украшали их дерзко какими-нибудь человеческими костями ради сильного зрительного впечатления. Всё было скорее в стиле Северного континента. Кроме того, нельзя было не заметить признаки интисского влияния.
Каждая из колонн была покрыта кусками сусального золота. Настенные росписи были выполнены в тёплых тонах, скульптуры инкрустированы золотом. Сверху спускалась прекрасная спиральная лестница, соединяющая все четыре этажа и заканчивающаяся посередине огромной залы прямо рядом с входом. Всё было невероятно торжественно и величественно.
– Должен сказать, что страны, где правит Церковь Вечно Палящего Солнца, находятся поистине в авангарде золотоделия. Их произведения не так кричаще-вычурны, как у нуворишей... – Клейн пробежал взглядом по золотым ангелочкам величиной с ладонь, выступающих из перил лестницы и середин колонн, сдерживая желание их погладить.
Глядя на стоящих по двум сторонам охранников, Клейн легко и непринуждённо нашёл тему для разговора с Хэггисом:
– А полковник Альфред Холл, кажется, сделал какие-то значительные вклады в развитие Западного Балама?
Хэггис кивнул и со своим благородно-лоэнским акцентом отвечал:
– Он человек целеустремлённый и храбрый. Однажды он повёл команду специальных сил из тридцати с чем-то человек для налëта на Интисский батальон из более тысячи бойцов, и полностью разбил их, оставил калеками. Слышал я, что и ради Восточного Балама он совершил изрядные подвиги, так и стал полковником, когда ему ещё тридцати не было.
– Впечатляет... Вероятно, брат мисс Справедливость уже стал Потусторонним достаточно высокой Последовательности... Хмм, в каждом поколении каждого аристократического семейства должно быть по несколько членов, идущих путём Потусторонних... Хе-хе, если этот мистер Альфред наконец достиг цели, стал Потусторонним довольно высокой Последовательности и дослужился до чина бригадного генерала или генерала-майора, пройдя тяжёлые испытания, представляю, как огорчится он, вернувшись в Бэклэнд и узнав, что ему не сравниться с собакой сестры... – Выпив сегодня перед выходом своё лекарство, Клейн насмешливостью-иронией уравновешивал своё психическое состояние.
Об Альфреде он больше не расспрашивал, полюбопытствовал только вот о чём:
– Я понимаю, что в традициях Восточного и Западного Балама есть некоторые различия. Здесь во многих домах люди носят украшения из человеческой кости, но в Восточном Баламе такого нет. Я был здесь несколько раз, но никак не могу ответить для себя на этот вопрос.
Хэггис остановился и указал на необычайно большую спиральную лестницу.
– Мистер Дантес, генерал будет здесь через несколько минут.
Сообщив это, усмехнулся.
– Вообще-то традиция использования человеческих костей распространена не так широко. Лишь в наделах, подчиняющихся королевской семье Баламской Империи, до сих пор есть эта традиция. Для нас смерть членов семьи не означает, что взаимоотношения наши подошли к концу. После похорон мы забираем часть их костей умершего родственника и помещаем дома как украшения в знак того, что покойные продолжают жить вместе с живыми.
Что касается того, какую кость выбрать – это решает присутствующий на погребении священник при помощи ритуала. Священник выберет лучшую, наиболее символически значимую часть скелета.
Некоторые семьи даже порой делают из черепа сосуд для горячительных напитков и подают их в нём лишь тогда, когда развлекают самых почётных гостей.
Мистер Дантес, если вы завершите сделку, я бы хотел пригласить вас к себе домой. И хотел бы предложить вам финисское вино в черепе моего дедушки, чтобы выразить своё почтение к вам.
– ...!!
Ошалевший Клейн едва не потерял лицо. Чувствовал, что не способен принять этот аспект местных обычаев.
Он рассмеялся и собирался уже что-то изобразить для приличия, как вдруг увидел, что по лестнице, проводя рукой по её золочëным перилам, медленно спускается фигура.
На этом человеке не было головного убора, только строгого кроя чёрная военная форма с блестящими золотыми пуговицами, и орденская лента на ней была красна, как кровь.
Кожа его была светло-смугловата, овал лица довольно мягкий. Черты лица были, как бы скомканы, собраны к середине головы, отчего лицо казалось необычайно огромным.
Клейн, получивший нужные сведения из разных источников, тотчас узнал в этом человеке главного правителя Северной провинции Западного Балама. То был Мэйсанчес, провозглашавший себя генералом.
На первый поверхностный взгляд было видно, что он колеблется между группировками Лоэна, Фейнапоттера, Фейсака и Сопротивления, но втайне он получал поддержку фракции Зловещего Епископата, управляемой королевской семьёй.
Тем временем Клейн заподозрил, что этот местный генерал установил надёжные рабочие отношения с Церковью Бога Знаний и Мудрости.
