– На самом деле, ты всегда можешь в таком деле попросить помочь нашего капитана. Она обладает немалыми знаниями и хорошо умеет исследовать, отыскивать сведения. Владеет множеством тайных техник, а ещё может попросить помощи в Церкви Бога Знаний и Мудрости. И должна суметь решить что-нибудь насчёт куколки у тебя в животе. Ха-ха, если стесняешься, я могу за тебя с ней поговорить.
Едва Дениц сказал это, то увидел, как лицо Андерсона просияло. Он спешно, скороговоркой ответил:
– Хорошо, давай так сделаем! Я уже уложил свои вещи. Когда отправляемся?
– ... – Дениц на миг оцепенел, чувствуя, будто Андерсон его обвёл вокруг пальца.
Вернулся в номер, допил остатки пива и закинул всю свою всячину в дорожную сумку, оставив только сухой листик с золотистыми узорами.
Это был знак, при помощи которого Дениц прежде устанавливал связь с первым главой Северной провинции, генералом Мэйсанчесом. Следуя указаниям Германа Воробья, Дениц оставил листик в гостинице и указал тем самым ответственному лицу прийти на то место.
В номере, из которого съехал Дениц , вдруг зажглась свеча и разрослось до двух метров в высоту алое пламя.
Откуда-то из самого пламени выступила фигура – человек в шёлковом цилиндре, чёрном строгом костюме и с бело-седыми бакенбардами. Со своими бездонно-голубыми глазами и зрелой манерой держаться этот джентльмен выглядел исключительно. То был никто иной, как Клейн в образе Дуэйна Дантеса.
Взяв лист с золотыми узорами, Клейн вышел из гостиницы, обогнул по кругу опечатанную Площадь Возрождения и пришёл к самому сердцу Коковы – Площади Белого Пера.
Здесь, около уходящего под землю собором Смерти, находилась резиденция Мэйсанчеса.
Дантес, образцовый лоэнский джентльмен, смотрелся чуждым, инородным элементом, проходя по городу. Здесь иностранцы были в меньшинстве, и в основном группировались у нескольких главных посольств, расположенных вокруг Площади Ликования. А в остальных местах было, как правило, полно здешних, баламских жителей.
Кожа их была смугловата, а волосы чёрные, вьющиеся. Черты лица у баламцев были мягкие, и на взгляд большинства людей с Северного континента местные жители одного пола выглядели одинаково, различаясь разве что ростом и весом.
Эти местные, и мужчины, и женщины, очень любили скручивать сушёные табачные листья в баламские сигареты. По пути Клейн то и дело видел стоящих у дороги жителей, выдыхающих дым.
А ещё они носили на поясах плоды, называемые Далава.
Плоды были размером с два кулака, толстокожие. Проделав крохотное отверстие и высосав через него мякоть, в кожуру можно было наливать воду, спиртные и прочие напитки.
По наблюдениям Клейна, пили больше всего оранжево-жёлтого Гвадара. Это был напиток кислый и чуть сладковатый, хорошо утоляющий жажду и охлаждающий в жару, а ещё отлично бодрящий, прогоняющий сон.
– Не доводилось мне прежде такого пробовать... – Пробурчал про себя Клейн, нашёл охранника, дежурящего у резиденции генерала, и попытался добиться встречи с неким человеком по имени Хэггис.
Благодаря внешности джентльмена-лоэнца охранник Дантесу не отказал в этой просьбе и не стал усложнять её выполнение. Подозвал человека, велел ему отправляться в резиденцию, и тот привёл мужчину тридцати с чем-то лет.
Черты лица и кожа у него были как у самого обыкновенного уроженца Балама. Но вот чёрные кудри его были выпрямлены и аккуратно зачëсаны назад, он словно бы пытался подражать представителям высшего общества разных стран Северного континента.
На мужчине были белая рубашка и чёрный жилет, и к нему очень строгий, торжественный галстук-бабочка. Увидев Дантеса, вышедший к нему сказал на обычном лоэнском:
– Добрый день, я Хэггис. Приятно познакомиться.
Акцент у него был странноватый, не похожий ни на один из тех, с какими говорят в округах Лоэна.
Клейн прожил в высшем обществе достаточно долгое время, потому удивлён не был, и сказал с улыбкой:
– Добрый день, я Дуэйн Дантес. Никак не ожидал встретить джентльмена, который так хорошо умеет говорить с акцентом лоэнской знати.
Хэггис не сдержал улыбки.
– Многие дети благородных семейств из Лоэна приезжали в Восточный и Западный Балам в поисках удачных возможностей. Мне повезло у них кое-чему поучиться.
– О, я, возможно, с некоторыми из них знаком, – Клейн не торопился заводить деловой разговор, начал перво-наперво, как джентльмен, с Хэггисом светскую беседу.
Хэггис всё улыбался.
– Среди моих друзей – полковник Альфред Холл, второй сын графа.
– Холл... – слегка, добродушно усмехнулся Клейн
– Я однажды встречал графа Холла на благотворительной вечеринке. Он поистине знатный, благородный человек. Как тесен мир.
Хэггис, соглашаясь, кивнул.
– Может, это судьба так устроила. К сожалению, Альфреда перевели в прошлом году в Восточный Балам.
Не распространяясь больше на эту тему, Хэггис сразу же пригласил Дуэйна Дантеса в резиденцию генерала.
Проходя в боковую дверь, Клейн вдруг поднял голову, взглянул наверх, на инкрустацию из цветного стекла.
Стекло в солнечном свете замерцало радугой, словно по зрителю пробегали какие-то неведомые взоры.
Глава 953 - Пророчество
