Даже полицейским было заметно, насколько боится управляющий, он просто трясся от ужаса. Казалось, хлопни его по плечу, и он сорвётся с места и побежит к выходу. Его эмоции передавались и полицейским. Все они положили руки на кобуру с револьвером.
Клац. Клац. Клац. Каблуки отбивали чечётку на твёрдой земле. Полицейские вслед за управляющим осторожно зашли в первый вагон.
В вагоне, на каждом ряду, слева и справа от прохода, сидело по человеку. Они старались отодвинуться от окон, усевшись ближе к проходу. Они откинулись на спинки сидений, и не двигались.
В неверном свете газовых фонарей снаружи и ламп у них самих в руках полицейские быстро осознали происходящее. Здесь была вся поездная бригада. В разной униформе – для мужчин и для женщин, все они расселись на разных местах. Бледные лица и широко открытые глаза. Не было слышно даже дыхания, но поездная бригада улыбалась, а их зубы блестели в свете фонарей.
У полицейских волосы вставали дыбом от этих улыбок. Было страшно и жутко. Всё, что сейчас хотелось каждому полицейскому – это развернуться и оставить место преступления, начав расследование при свете дня!
Главный инспектор вздохнул и приказал констеблям:
- Проверь, ж-живы ли они…
Инспектор посмотрел на управляющего:
- Проверь вместе с управляющим, нет ли здесь кого лишнего, и не пропал ли кто.
- Е-есть, офицер, - голос управляющего дрогнул.
Они с констеблями пошли дальше в вагон, а остальные полицейские, достав револьверы, были готовы стрелять.
В этой невыносимой тишине, время, казалось, не двигалось, но, наконец, один из констеблей достиг конца вагона, и, развернувшись, крикнул:
- Точно. Все мертвы!
Управляющий тут же, заикаясь, продолжил:
- Двое отсутствуют, машинист и проводник…
Осознав, что на этот раз ничего не случилось, инспектор сильно успокоился. Подумав, он приказал констеблям:
- Не прикасайтесь к трупам, будем ждать экспертов. Разделитесь на два отряда. Первый – проверьте вагоны, ищите проводника и машиниста, второй – займитесь местом преступления. Как только взойдёт солнце, мы начнём расследование с опроса сотрудников и пассажиров, которые были в поезде. Будем искать закономерности и что-то необычное.
Хотя многие пассажиры и покупали билеты без документов, но инспектор считал, что можно будет опросить зарегистрировавшихся и узнать, не заметили ли они что-нибудь необычное.
Стоило ему отдать приказ, как в вагоне подул ледяной ветер.
Когда ветер стих, инспектор собрался всё повторить, как вдруг заметил кое-что необычное.
Паровозная бригада с открытыми глазами оставалась на своих местах, их лица были всё такими же бледными. Но вот зубы уже не блестели, незаметно для всех, у трупов закрылись рты.
***
В роскошном номере, где лампа освещала пространство с ковром и стоящем на нём столом, Клейн превратился в Германа Воробья и уселся в кресло. Он тут же заложил ногу за ногу.
Рядом с Клейном стоял Энцо в обличии аборигена. А перед ним – строй культистов-марионеток. Это были те люди, которые хотели совершить жертвоприношение в поезде – мужчина с бугристой кожей, машинист и проводник.
Они добирались сюда разными путями и в разном обличье.
- Кто заставил вас совершить жертвоприношение? – спросил Клейн глубоким голосом.
Став Потусторонним Последовательности 4 «Странный Колдун», он не только получил способность читать поверхностные мысли своих марионеток, его контроль над их Духовным Телом усилился. Духовные нити теперь соответствовали ритуалу допроса и удержания духов. Конечно, чем сильнее марионетка, тем хуже будет эффект.
Немного помолчав, волосатый проводник, явно лоэнец, стал отвечать:
- Это было откровение Господне.
- Господне? – Клейн принял фарфоровую чашку у Энцо и сделал глоток.
Проводник ответил ему, словно одурманенный:
- Бог есть Бог. Других нет.
Клейн отставил чашку:
- Где вы услышали это «его» «откровение»? Что «он» сказал?
Проводник стал почтительнее:
- Он даровал нам откровение через божественный предмет, попросив порадовать Его множеством жизней. А в ответ Он дарует нам вечную жизнь в Его царстве.
Множеством жизней... Это скорее дело рук Школы Мышления Розы, чем Зловещего Епископата, они любители чего-то подобного. У них дурная репутация сторонников кровавых жертвоприношений... Но вечная жизнь в царстве божьем всё же ближе Зловещему Епископату. Конечно, нельзя исключать и того, что всё это подстроено. Задумавшись, Клейн спросил:
- Что за предмет?
Машинист не ответил, посмотрев на мужчину с бугристой кожей. Тот достал что-то из внутреннего кармана. Это была тряпичная кукла сомнительного происхождения и мастерства, её глаза и рот больше всего напоминали овалы.
- В определённое время Бог говорит устами этой куклы. Я купил её на блошином рынке, – мужчина с бугристой кожей говорил так, словно его не волновало ничто на свете.
Это... Клейн задумался о множестве вариантов, перед тем как приказать Энцо взять куклу и внимательно её изучить, но не обнаружил ничего необычного.
