Его не беспокоили действия Хейзел, поскольку путь на карете от улицы Бьëклунд в Северном округе до поместья Махта в северо-западном пригороде Бэклэнда должен был занять от трёх до пяти часов. И до того, как Хейзел прибудет, Клейн уже под каким-то предлогом уйдёт с бала и прямиком телепортируется на то место, чтобы проверить, какова ситуация.
А хоть поместье Махта находилось в северо-западном пригороде, но на другом берегу реки Туссок. Значит, чтобы попасть туда, нужно было подъехать к тому месту, где мост. Днём это не было проблемой, можно было на паровом метрополитене доехать на южную сторону моста, пересекая реку под землёй. Ночью выбирать можно было только из трёх мостов. И неизбежно приходилось тратить пять часов на дорогу.
Конечно, Клейн, применявший прежде Трут и читавший сведения Венозного Вора 2-105, имел какое-то понятие о силах пути Мародёра. А потому подозревал, что Хейзел, у которой был предмет более высокого уровня, могла “похитить” у птиц способность летать и за тот короткий отрезок времени успеть перелететь реку. Так девушка прибыла бы на место менее чем за три часа.
– Как бы то ни было, я её опережу... – Клейн отвёл взгляд и стал раздумывать, кто должен быть в следующий раз его партнëршей в танце.
Десять вечера, Лосиное Поместье в северо-западном пригороде Бэклэнда.
Принадлежало оно изначально одному виконту, и история этого места насчитывала более ста лет. Махт приобрёл его после женитьбы и из года в год тратил уйму денег на уход за ним, чтобы приглашать туда друзей на зимние каникулы.
Сейчас управляющий поместьем распределял слуг, чтобы проверили каждый уголок, заперли все окна и двери. Это была необходимая процедура, проделываемая ими каждый вечер перед сном.
Из винного погреба вышла группа горничных, направляясь прямиком в кухню, чтобы убедиться, что весь огонь там погашен.
Придя, они сразу услышали попискивания, осмотрелись, и увидели, что ножку стола грызёт серовато-белая крыса.
Крыса, казалось, почувствовала их взгляды, но не убежала, а наоборот, повернула к ним голову и устремила на них полный ярости взор красноватых глазок.
Тем временем послышался ещё писк, и красноглазые крысы выбежали из-под балок крыши, из шкафчиков-хранилищ и всякой всячины, появились даже у печки, где кипела вода и переливалась через край.
Горничные чуть не завизжали от страха.
Как представительницы низших классов общества, с крысами они встречались не впервые. Горничным доводилось, и убивать крыс немало. Однако ни разу ещё не сталкивались с таким количеством одновременно. И женщин это зрелище, конечно же, потрясло, стало для них ударом.
– Надо нам Гуэда и остальных позвать, чтобы с этим разобрались, – посоветовала одна испуганная горничная, убегая из кухни.
Другая горничная тотчас кивнула.
– Мисс Хейзел укусила бешеная крыса... И эти уж никак на нормальных не похожи!
Говоря это, они пятились от кухни подальше.
Тут на столе мигом возникла фигура – человек в строгом тëмном костюме поверх белой рубашки и чёрного жилета, в полуцилиндре и ботинках из блестящей лакированной кожи.
Фигура медленно приподняла голову, коснувшись края шляпы. Человек огляделся вокруг, показав свои чёрные волосы и карие глаза. Лицо его было тонкое, худое, черты словно точëные. То был никто иной, как Герман Воробей.
Раньше времени уйдя с бала, Клейн вернулся в резиденцию Дуэйна Дантеса, пошёл в спальню. И оттуда телепортировался вместе с Победителем Энуни.
Разумеется, последнего оставил около поместья, чтобы быть готовым к любым мгновенным переменам дислокации.
В глаза Клейну бросились крысы, когда он натягивал перчатку из человеческой кожи на левую кисть, глядя на клумбу в саду поместья.
Почти в то же время крысы на кухне завозились, и движения их стали замедляться. Но быстро вернулись к обычному состоянию.
Эти крысы уже стали марионетками Странного Колдуна.
А Клейн мог управлять марионетками числом до пятидесяти, и количество должно было возрасти, как только он до конца усвоит зелье!
Глава 982 - Странный Колдун против Паразита
Весь вид местности сам собой отразился в уме у Клейна, когда он устремил взор в сторону сада.
В тёмном углу, прикрываемом цветами, кружились серовато-белые крысы, дико, бешено, как одержимые. Они всё пищали, и каждый норовил оттолкнуть сородича и войти в самую середину.
В самой середине лежала серая крыса величиной со взрослую лоэнскую короткошёрстную – кошку особой породы. Глаза у крысы были красноватые, как спекшаяся кровь.
Крыса быстро-быстро размахивала хвостом, как будто выпуская накопившиеся злость и раздражение.
А когда приближались крысы обычных размеров, эта большая хватала их и загрызала насмерть, и вокруг неё кучей навалены были крысиные трупы. Но несмотря на это, те крысы всё рвались туда.
Это зрелище навело Клейна на две мысли:
