Повелитель Тайн полностью

Должны быть другие причины… — мысли Трейси неслись с бешеной скоростью. Она начала строить догадки, исходя из того, что могло быть с ней связано, и вскоре пришла к определённому выводу. — Должно быть, дело в слишком близком кровном родстве с матерью. Ведьмы искусны в проклятиях. Стоит мне умереть, как мать тут же это почувствует, поймёт, что здесь что-то не так, и заранее примет меры, лишив Германа Спэрроу цели для его дальнейших действий. Поэтому он и оставил меня в живых, но лишил возможности связаться с кем-либо… Похоже, независимо от того, удастся ли ему справиться с матерью или нет, он может вернуться, чтобы убить меня… А чтобы выжить, я должна успеть спастись до этого.

В душе Трейси не питала к своей матери Катарине особо глубоких чувств. Эта Нестареющая Ведьма прожила уже достаточно долго, и большую часть времени поддерживала юношеский задор, общаясь с молодыми людьми. К детям, которых она время от времени рожала из любопытства, она относилась с пылом лишь некоторое время, а большую часть времени была холодна.

Однако с возрастом Катарина стала говорить, что Трейси всё больше походит на неё в молодости, и одарила её большей любовью и помощью.

Но Трейси не хотела такого внимания. Именно оно привело к тому, что она потеряла свой первоначальный пол и оказалась в ловушке невыносимых страданий.

Фух… Хотя я ненавижу её, виню её, но всё равно невольно на неё полагаюсь, желаю, чтобы она больше уважала моё мнение… Надеюсь, надеюсь, она сможет избежать преследования Германа Спэрроу… — Трейси снова начала бороться, пытаясь освободиться от пут.

Она делала это, с одной стороны, чтобы спастись самой, а с другой — чтобы как можно скорее предупредить свою мать, чтобы та остерегалась Германа Спэрроу!

Конечно, Трейси сомневалась, что Герман Спэрроу, который, скорее всего, только недавно продвинулся до Последовательности 4, сможет навредить её матери, ведьме, пережившей Четвёртую Эпоху и прозванной «Нестареющей». Но она не стала полагаться на авось, потому что у Германа Спэрроу были помощники, в том числе и тот, кого боялась даже её мать — Консул Смерти!

Бум!

Трейси наконец рухнула на пол и попыталась подкатиться к письменному столу, но как бы она ни старалась, её тело не поворачивалось.

Она боролась не с кем-то другим, а с самой собой, искажённой и усиленной!

Над серым туманом Клейн уже сидел на высоком стуле Шута и положил на поверхность изъеденного временем стола листок, испачканный кровью вице-адмирала Болезни Трейси.

Затем он сотворил бумагу и перо и написал фразу для гадания:

«Текущее местонахождение матери вице-адмирала Болезни Трейси, Катарины».

Отложив ручку, Клейн взял оба листка, откинулся на спинку стула, закрыл глаза и тихо повторил написанное.

Повторив семь раз, он вошёл в сон и увидел в сером, туманном мире высокую готическую колокольню.

Вокруг колокольни, в тени нескольких зданий, стояла Катарина в святом белом одеянии. С несколько напряжённым выражением лица она осматривала окрестности, словно что-то искала. А в небе висела багровая луна, в том же положении, в каком Клейн видел её перед тем, как войти в серый туман.

Это означало, что Белая Ведьма Катарина всё ещё в Баклунде, в Западном Районе, и преследует какую-то цель.

Глава 1109: Терпение

Завершив гадание и вернувшись в реальный мир, Клейн вышел в соседнюю комнату своей съёмной квартиры. Глядя на багровую луну в ночном небе, он несколько десятков секунд молча размышлял.

Может быть, ещё появится шанс усвоить зелье… — наконец, беззвучно пробормотал он, достал один предмет, взял с собой двух марионеток и исчез в неосвещённой тени.

В Баклунде он уже не решался использовать Огненный Прыжок, опасаясь, что его почувствует Заратул. Ведь не мог же он каждый раз для профилактики сжигать бумажного журавлика, сложенного Уиллом Аусептином — это было бы неуважением к Змею Судьбы. А постоянно «навещать» доктора Эллена тоже было рискованно — их дом могли взять на заметку.

Через мгновение Клейн появился за высокой готической колокольней из своего сна, спрятавшись в тени. Это была знаменитая Часовая Башня Баклунда.

Затем он и его две марионетки разделились, заняв разные укрытия.