Повелитель Тайн полностью

Отложив формулу зелья Классического Алхимика, Клейн перевёл взгляд на две пробирки с кровью, принесённые в жертву Солнцем.

Затем он движением руки притянул к себе керамический сосуд, плотно обёрнутый слоями бумажных фигурок.

В нём хранилась кровь Потусторонних разных Путей, которую он собирал ранее. Он держал её над серым туманом, запечатав с помощью бумажного ангела, чтобы она постепенно пропитывалась аурой этого таинственного пространства и теряла связь с владельцами. Это было сделано для того, чтобы избежать несчастных случаев при начертании символа для открытия врат, которые могли бы затронуть тех, кто предоставил кровь.

Для Клейна обратный удар по нему самому не был проблемой — в конце концов, у него оставалась как минимум одна, а то и две возможности воскреснуть. Но если бы это могло навредить людям, которые доверились ему и отдали свою кровь, он предпочёл бы отказаться от этой затеи.

Сняв бумажную фигурку, запечатывавшую горлышко сосуда, и вылив в него содержимое двух пробирок, Клейн материализовал стеклянную палочку и несколько раз перемешал.

Затем он вновь использовал бумажного ангела, чтобы герметично закрыть сосуд.

Осталась только кровь Узника, Демона и Демонессы… Когда я закончу ритуал, лично навещу Шаррон. О таких вещах лучше просить лично, писать письмо с такой просьбой было бы слишком невежливо… Только с Маг особый случай. Очевидно, она предпочла бы, чтобы я написал ей, чем видеть Германа Спэрроу. Хех, и надо же было придумать предлог, что чернила замёрзли от холода, чтобы отложить сдачу рукописи. Неужели все её фокусы — обман? К счастью, моё зелье уже усвоилось, и больше торопить её не нужно… — бормоча про себя, Клейн бросил обёрнутый бумагой керамический сосуд обратно в кучу хлама.

Покинув пространство над серым туманом, он не стал немедленно готовиться к продвижению до Древнего Учёного, а достал бумагу и перо и нарисовал сложный символ, сочетающий в себе элементы Сокрытия и «подглядывания».

Это было то, что он планировал сделать ещё до принятия зелья — спросить у Волшебного Зеркала Арродеса информацию, связанную с Замком Сефиры.

Как только символ был завершён, и без того тускло освещённая комната погрузилась в ещё больший мрак, словно набежавшее облако закрыло солнце.

Спустя десяток секунд по поверхности треснутого зеркала в полный рост пошла рябь, из которой быстро проступили серебряные слова:

Великий, высочайший, вечный господин, ваш благочестивый, верный и смиренный слуга Арродес явился на ваш зов.

Я... я всё ещё ваш самый доверенный, самый близкий и самый любимый слуга?

Этот вопрос… кажется, я уловил в нём панику и тревогу Волшебного Зеркала… Оно почувствовало угрозу своему положению? — Клейн задумчиво и с лёгкой усмешкой кивнул:

— Да.

На самом деле, никогда им не был… Я просто тебя утешаю… — ответив, Клейн молча добавил про себя пару фраз.

Поверхность зеркала внезапно стала намного ярче, а серебряные слова окрасились в золотистый оттенок.

Они зашевелились, складываясь в новые предложения:

Великий господин, у вас есть вопрос, которым вы хотите меня испытать?

— Да, — ответил Клейн, внутренне напрягшись. — Что ты знаешь о Замке Сефиры?

Волшебное Зеркало Арродес на несколько секунд замолчало, прежде чем бледно-золотые слова изменились:

Я мало что об этом знаю, лишь слышал некоторые слухи: в начале Второй Эпохи древние боги верили, что самый первый Творец оставил после себя нечто. Возможно, это были божественные царства, возникшие из частей Его тела, или же что-то, созданное Им, и Замок Сефиры — одно из них.

Это название дал Пожирающий Волк Флегрея. Он называл Пса Фульгрима Хранителем Замка Сефиры, однако до самой своей гибели так и не смог попасть в Замок Сефиры. Поэтому многие могущественные существа сомневались в его реальном существовании, считая его лишь абстрактным понятием.

Связано с изначальным, то есть с первым Творцом? — Клейн надолго задумался, а затем спросил:

— Одно из них… сколько ещё существует подобных Замку Сефиры мест или предметов?