— Согласно словам господина Сноумена, Тёмный Ангел был сотворён, а Белый, Ветра и Судьбы с самого начала следовали за Древним Богом Солнца, постепенно набирая силу. Хм, под «слабостью» здесь, возможно, подразумевается Последовательность 4... Ангел Мудрости, вероятно, был чужаком, присоединившимся позже, и, возможно, изначально был во враждебном лагере...
Услышав слова Справедливости, Клейн вдруг вспомнил одно имя из мифов Города Серебра: Дракон Мудрости Гераберген.
Он кивнул, показывая Справедливости, чтобы та продолжала.
Сноумен прочёл ещё несколько отрывков из священных текстов, а затем вдруг серьёзно произнёс:
— В нашем приходе скрываются еретики, поклоняющиеся ночи! Таков указ, ниспосланный Королями.
Глава 1064: Сближение
Клейн, Одри, Леонард — все они, так или иначе, были связаны с Богиней Вечной Ночи. Один был самым настоящим еретиком, поклоняющимся ночи, другая — не просто еретичкой, а без пяти минут высокопоставленным членом еретической организации и капитаном элитного отряда, а третий — и того круче, был Благословлённым самой злой богини.
— Кхм... Судя по всему, Церковь Вечной Ночи появилась гораздо раньше, чем принято считать в истории, ещё задолго до Катаклизма. Просто тогда она существовала в виде тайного общества, — Клейн кашлянул и сделал краткий анализ, чтобы разрядить внезапно повисшую тишину.
Одри, поджав губы, кивнула и продолжила направлять сон Сноумена, заставляя его выдавать информацию о Королях Ангелов, хранящуюся в его подсознании.
К сожалению, Сноумен был всего лишь аскетом Последовательности 5. В Пятую Эпоху это был бы почти высший эшелон, имеющий доступ ко многим влиятельным лицам и историческим тайнам. Но до Катаклизма такой статус не давал ему права даже войти в земное божественное царство. Естественно, о Королях Ангелов и Древнем Боге Солнца он знал немного, лишь то, что было записано в различных религиозных текстах.
Однако Клейн остро подметил одну деталь: тот упомянул, что в горах Северного Хребта были замечены следы выживших великанов.
Сейчас эти горы называются Антарес и находятся на территории Фейсака. Это позволило Клейну легко связать эту информацию с тем, что жители Фейсака считают себя потомками великанов, а Бог Войны по своей сути был великаном.
Увидев, что о Королях Ангелов больше ничего нет, Одри направила сон Сноумена на то, чтобы он показал самое важное и повлиявшее на него событие.
Величественная церковь, в которой они находились, задрожала и беззвучно изменилась.
Всего за несколько секунд церковь уменьшилась в размерах, а снаружи появилась благоустроенная площадь.
Сноумен опустился на колени перед крестом и статуей, залитый чистым солнечным светом.
Сбоку от него появилась размытая фигура в простой рясе священника. Её голос был громким и торжественным:
— Ты добровольно избираешь путь аскезы, отказываясь от любви, удовольствий и власти, чтобы закалять тело и дух, шаг за шагом приближаясь к Царству Небесному, к Господу нашему.
Сноумен благоговейно поцеловал землю и повторил:
— Я добровольно избираю путь аскезы, отказываясь от любви, удовольствий и власти, чтобы закалять тело и дух, служа Господу нашему, отныне и вовеки.
— Отныне и вовеки!
С каждым словом голос Сноумена становился всё твёрже, и в конце он с торжественным видом повторил свою клятву.
— ...Вот это событие произвело на него самое сильное впечатление и оказало наибольшее влияние, — Одри повернула голову и сказала Миру и Звезде.
Вспоминая поведение Сноумена, то, как он, даже оказавшись в этом книжном мире, не отрёкся от своей веры и не прекратил аскезу, Клейн тихо кивнул и со вздохом произнёс:
— Он — истинный аскет.
Одри отвела взгляд и, заставив Сноумена рассказать или показать ещё несколько важных для него событий, вернулась к Миру и Звезде. Её голос оставался мягким:
— Кажется, это всё.
Клейн, взглянув на Сноумена, сказал:
— Отправляемся к следующей цели.
Город Песот, один из домов.
Мобет, мужчина с льняными волосами, тёмно-карими глазами, высоким носом и тонкими губами, одетый в слегка ворсистую пижаму, лежал на кровати с изголовьем разной высоты и, глядя в потолок, бормотал:
— В этом году зима холоднее обычного, уже снег пошёл... Хотя уже почти полдень, а вставать совсем не хочется... Сиатас, почему ты, эльфийка, до сих пор валяешься в постели, да ещё и руки-ноги на меня закинула... Как я скучаю по холостяцкой жизни! Можно было свободно ворочаться в кровати, каждый уголок был мой. Не то что сейчас, эх...
На кровати эльфийская Певица Сиатас спала на боку, вольготно раскинувшись. Она занимала почти половину кровати, но при этом оставляла много свободного места со своей стороны, прижимаясь к Мобету. Одна её рука и нога лежали на нём, так что тот сжался на самом краю и чуть не падал.
Вытащив одеяло из-под неё, Мобет вздохнул, закрыл глаза и собрался снова заснуть.
И тут же действительно уснул.
