Им всем это было очень интересно, но, к сожалению, Сиатас всю жизнь провела при дворе Короля Эльфов, а если и выезжала, то лишь для морских путешествий. Она никогда не была на Восточном континенте и мало что о нём знала.
Под влиянием Справедливости Одри сон Сиатас начал показывать обычаи и происхождение эльфийского языка.
Согласно легендам, которые слышала эта придворная дама, эльфийский язык был создан Королём в Эпоху Прорастания. Появление каждого слова сопровождалось рождением одного изначального эльфа. Сколько было слов в эльфийском языке, столько было и изначальных эльфов.
Что до обычаев эльфов, то они не были едиными и сильно зависели от окружающей среды — обычаи морских и лесных эльфов, несомненно, сильно различались.
Общим для них было то, что они поклонялись своему Королю-древнему богу и его Королеве; любили готовить блюда из крови своей добычи; широко использовали жарку как способ приготовления пищи, даже морские эльфы часто устраивали на рифах «вечеринки у костра»; были близки к природе и умело использовали различные пряности; преклонялись перед силой и гордились тем, что действие у них опережает мысль...
Выяснив всё необходимое, Одри, используя ключевое слово «Западный континент», заставила сон Сиатас измениться, отразив некоторые воспоминания из её подсознания.
Коралловый дворец снова предстал перед глазами троицы. Сиатас следовала за Королевой Бедствий Госинам и подошла к хрустальному окну.
Она взглянула на изысканное и сложное платье королевы, украдкой посмотрела на эту владычицу стихий и с любопытством спросила:
— Ваше высочество, вы смотрите на запад?
Для эльфов, если они не чувствовали насильственного давления, было естественно сразу же задавать возникающие вопросы.
— Почему ты так думаешь? — спросила Госинам, не оборачиваясь, с безразличным выражением лица.
— Я только что узнала легенду о том, что наш эльфийский народ произошёл с Западного континента, — ответила Сиатас. — Ваше высочество, Западный континент действительно существует? Это правда место рождения изначальных эльфов?
Уголки губ Госинам слегка изогнулись, и она сказала с едва уловимой отстранённостью:
— Западный континент, возможно, существует, а возможно, и нет. Каждой расе нужно славное происхождение, духовная родина. Сиатас, где твоя родина в твоём сердце?
— Моя родина? — повторила Сиатас и с некоторой растерянностью ответила: — Это место, где находятся Король и Ваше высочество, этот дворец, и лес, куда я могу из него попасть, где живут мои родители...
Говоря это, Сиатас постепенно становилась всё более подавленной, грустной и меланхоличной.
Очевидно, на неё повлияли соответствующие воспоминания из её подсознания.
Она попала в эту книгу-путеводитель и покинула свою родину две или три тысячи лет назад.
— Поэтому для вас Западного континента не существует, но для некоторых эльфов он абсолютно реален, — спокойно заключила Королева Бедствий Госинам.
Сиатас больше не задавала вопросов, потому что вдруг вспомнила, что королева не была изначальной эльфийкой.
Этот диалог ещё больше запутал и озадачил Клейна. К счастью, со Второй по Пятую Эпоху Западный континент никак себя не проявлял и не был связан с какими-либо важными для него тайнами. Он просто хотел узнать о нём побольше, не возлагая особых надежд.
Завершив исследование подсознания Сиатас, и поскольку близился полдень, а других снов поблизости для прыжка не было, Одри, Клейн и Леонард просто вышли из него, оказавшись в спальне Мобета и Сиатас.
Глядя на того аристократа Четвёртой Эпохи, сжавшегося в углу асимметричной кровати, на которого навалились руки и ноги эльфийки, Одри вдруг смягчилась и с улыбкой сказала:
— Похоже, у них и так всё неплохо...
— Нет-нет-нет, иметь такую жену — жестокую, прямую, с богатым воображением и готовую к действию — это же ужас! Только такой, как Мобет, может это нравиться и наслаждаться этим... — Леонард, не обладая талантом поэта, но имея его склонность к свободе, засунул руки в карманы и серьёзно покачал головой.
Сказав это, он задумчиво пробормотал:
— С другой стороны, опытному «вору» и впрямь нужна женщина типа Сиатас, чтобы держать его в узде. Хм... Интересно, какие женщины нравятся другим членам семьи старика... Эх, да и не нужно им наше сочувствие или осуждение. Это их способ быть вместе. Император Розель когда-то написал стихотворение: «Жизнь — драгоценный дар, но любовь ещё дороже...»
