— Хе, я сказал лишь первую половину фразы. Я не говорил тебе, что Амон и Адам в то время были близки к божественности, — опроверг Паллез утверждение Леонарда. — Причин, по которым Медичи и Уроборос их боялись, могло быть множество. Нельзя делать однозначный вывод лишь на основании их близости к божественности.
Ангел Последовательности 1 прокашлялся и продолжил:
— Близость к божественности — одна из возможных причин. Уникальные и труднопрогнозируемые силы Адама и Амона — другая. Взять, к примеру, Адама: ты никогда не знаешь, не сидит ли Он рядом с тобой, не являются ли твои действия частью Его плана, не идёшь ли ты добровольно в Его ловушку. Хе, это я о тебе, не обо мне. Конечно, и мне приходилось остерегаться подобных вещей; стоило потерять бдительность, и можно было легко пострадать.
— Что до Амона, то Его идеи многообразны, и Он любит претворять их в жизнь, поэтому угадать Его цели невозможно, а значит, и защититься трудно. К тому же, Он мастер обмана, и за Его действиями всегда скрывается интрига. В ту эпоху, кроме истинных богов, не было никого, кто бы Его не боялся. Хе-хе, да и истинным богам приходилось быть с Ним начеку, иначе Он мог в любой момент украсть часть их власти.
Леонард едва заметно кивнул и перевёл разговор в другое русло:
— Старик, как думаешь, Путь Зрителя таит в себе какие-то секреты?
— До уровня ангела, скорее всего, никаких секретов нет. А что выше — не знаю, — Паллез Зороаст на несколько секунд задумался.
Не дожидаясь ответа Леонарда, он, казалось, с некоторой нерешительностью добавил:
— Я слышал от Медичи одну фразу. Он говорил, что высокоуровневые Потусторонние Пути Зрителя — самые устойчивые к потере контроля и безумию, и в то же время — самые подверженные им.
— Почему? — изумлённо переспросил Леонард.
Паллез Зороаст хмыкнул:
— У меня есть некоторые догадки, но им не хватает доказательств и логики, так что пока я тебе ничего не скажу.
— На самом деле у тебя просто нет ни мыслей, ни догадок… — то ли по привычке, то ли намеренно пробормотал Леонард.
— Не пытайся играть со мной в эти детские игры, — старческий голос ничуть не изменился.
Леонард не осмелился больше расспрашивать и, подумав, сказал:
— Старик, я сегодня побывал в реальном сне, где было много духовных останков древних личностей. Ты знал виконта по имени Мобет Зороаст?
— Мобет… — голос Паллеза Зороаста внезапно стал намного старше, но тут же вернулся к обычному. — Это был один из моих прямых потомков. Он пропал без вести после одной крупной войны. Я полагал, что его мимоходом убили Амон или Яков, поэтому и не смог ничего выяснить с помощью гадания… Теперь, похоже, всё не так просто.
— Верно, — подтвердил Леонард, а затем, обобщив, добавил: — Он уже давно мёртв, остались лишь духовные останки. В том реальном сне он женился на эльфийской певице…
Паллез молча выслушал и после долгой паузы произнёс:
— Что ж, и это хорошо…
Леонард хотел было добавить, что Мобет тоже называл его стариком, но внезапно не смог вымолвить ни слова и решил на этом закончить разговор.
Засвидетельствовав клятвы Леонарда и Одри, Клейн вернулся в реальный мир.
Он убрал алтарь в комнате, достал бумагу и ручку и нарисовал сложный символ, сочетающий в себе «Подглядывание» и «Сокрытие».
Он собирался призвать Волшебное Зеркало Арродес и спросить, как тот определил, что Путешествия Гроселя появились уже после исчезновения Города Чудес Ливисед.
Подождав секунд десять, ростовое зеркало в комнате засветилось, и по его поверхности пошла рябь.
В тусклом свете одно за другим стали появляться серебряные слова:
— Несколько вопросов, — ответил Клейн, но не стал сразу спрашивать о Путешествиях Гроселя, решив начать с менее деликатной темы.
Он подумал и сказал:
— Арродес, в Лесу Делиер есть заброшенный замок, в глубине которого находится бронзовая дверь. Кажется, она запечатывает некую силу, исходящую из-под земли. Ты знаешь, что это?
Едва Клейн договорил, как свет в зеркале погас, и оно стало абсолютно чёрным.
На этой черноте, словно стекая, проступили мертвенно-бледные слова:
Глава 1075: Без ответа
Увидев мертвенно-бледные слова на поверхности зеркала, Клейн почувствовал, как по спине пробежал холодок. Его зрачки сузились, и он инстинктивно приготовился поменяться местами с марионеткой в соседней комнате.
А в комнате камердинера тихо лежавший Энуни беззвучно открыл глаза.
В области его желудка что-то вздулось и тут же опало, словно там выросло второе, очень медленно бьющееся сердце.
В то же время в сознании Клейна всплыла картина, которую Волшебное Зеркало Арродес показало, отвечая на вопрос о своём происхождении:
