— Да, все мы стараемся избегать непредвиденных обстоятельств, тем более древний бог, — Одри слегка кивнула, серьёзно обсуждая это с Миром Германом.
Тут Леонард хмыкнул:
— А может, Дракон Воображения, этот древний бог, уже видел некие сцены из далёкого будущего и решил, что запечатанное существо в какой-то мере поможет ему осуществить свой замысел?
— Поэтому я сказал «не слишком высокая», а не «невозможная», — спокойно ответил Клейн. — Вторая возможность: запечатанное существо само по себе является ключом к замыслу Дракона Воображения Анкевельта. Когда «Путешествия» и 0-08 встретятся, печать будет снята, и это существо вернётся в реальный мир, вызвав некие изменения. Я считаю эту вероятность самой высокой.
— Что же это может быть? Господин Шут говорил, что, заполучив 0-08, Адам приблизился к божественности, и эпоха изменилась. Это, должно быть, означает, что Адам уже собрал все материалы для Пути Фантазёра, и ему оставался лишь ритуал… Интересно, правильно ли я понимаю? — высказала своё мнение Справедливость Одри.
— Точно не знаю. Позже я вознесу молитву господину Шуту, чтобы получить более ясное откровение, — уклончиво ответил Клейн.
— Я попробую…
Он хотел сказать «попробую разузнать», но, вспомнив, что двое присутствующих знают его тайну, сдался и сказал прямо:
— …попробую спросить старика.
— Буду вам очень признательна, — искренне поблагодарила Одри.
С её точки зрения, это касалось Пути Зрителя, а значит, больше всего волновало именно её; остальные же скорее оказывали помощь.
Затем она взяла инициативу на себя:
— Третья возможность: там запечатан некий предмет или монстр из книжного мира?
— Верно. Он может быть тесно связан с книжным миром, и его уничтожение приведёт к коллапсу этого мира. Поэтому древний бог Анкевельт мог его только запечатать, — поделился своим предположением Клейн.
Справедливость Одри на мгновение задумалась и сказала:
— По поводу этой возможности у меня есть одна идея.
Увидев, что господин Мир и господин Звезда смотрят на неё в ожидании, она замедлила речь:
— Я рассматриваю это с точки зрения психологии. Раз уж тот книжный мир был «воображён» Анкевельтом, то море коллективного подсознания там, безусловно, берёт начало от него и несёт на себе отпечатки его духа, эмоций и чувств. Возможно, в Городе Чудес Ливисед запечатаны самые крайние проявления этих вещей: какие-то тени в душе Дракона Воображения, какие-то страхи или отпечатки, оставленные в его сознании чем-то ужасным. И пока он сам не смог по-настоящему их побороть, не искоренил их в реальности, то и в коллективном подсознании книжного мира их нельзя было уничтожить, а можно было лишь запечатать. Если бы их оставили без присмотра, они бы постепенно загрязнили тот «океан» и сбили бы ход истории с предначертанного пути.
Леонард слушал внимательнее, чем на любом собрании Ночных Ястребов или даже Красных Перчаток, и, дослушав, не удержался от вопроса:
— Что могло оставить в душе древнего бога, повелителя неба и разума, неизгладимую тень и породить столь сильный страх?
— Я не знаю, — честно покачала головой Одри. — Если анализировать чисто с психологической точки зрения, то раз печать находится под троном, в основании Города Чудес, и туда ведёт уходящий вниз проход, это указывает на то, что источник тени и страха мог изначально исходить из-под земли. Поэтому у Дракона Воображения возникла психологическая проекция — запечатать, нет, отгородить его под землёй. Иначе почему не сбоку от трона, не в глубине зала, не в специальной тюрьме или где-то ещё?
Слова госпожи Справедливости мгновенно вызвали у Клейна ассоциации с тем, с чем столкнулись госпожа Маг и госпожа Суд.
