— И теперь вас ещё больше удивляет мой поступок? — усмехнулся он. — Я имею в виду убийство Азарова.
— Нет, — покачала головой я. — Теперь я как раз не удивляюсь. И теперь я ещё больше убеждена, что всё очень сложно.
— Почему?
— Потому что у вас была причина стрелять в Азарова.
— Естественно, была! Я же не маньяк! — с горечью воскликнул он.
— Я говорю о весьма весомой причине, Бен, — пояснила я. — Возможно, вы действовали в ситуации крайней необходимости. Возможно, Саша это заслужил.
— Нет! — резко возразил он. — Нет, конечно, он не заслуживал смерти. Послушайте, я понимаю, что сам свернул на эту тему, но давайте прекратим! Я не хочу больше говорить об этом.
— Как скажете, — согласилась я. — Я только скажу вам вот что. Я чувствую в вас колебание. Вы хотите рассказать мне правду, но не решаетесь. Возможно, от этого решения зависит слишком многое. Может, вы боитесь, что я допущу ту же ошибку, что и Азаров. Но я — не он. Если есть проблема, может быть, я смогу взглянуть на неё с вашей точки зрения? И мы сможем решить её вместе.
— Нет, вы будете смотреть с обычной точки зрения, — возразил он. — С точки зрения командира звездолёта и спасателя. Я тоже могу посмотреть на ситуацию с вашей точки зрения, и она мне понятна и близка. Но я останусь на своей. Я ничего вам не скажу. Это только моя ноша и моя ответственность. И закончим на этом.
— Хорошо, — я окинула зал взглядом.
Пир был в разгаре. Опьяневшие гости снова начали шуметь, некоторые постепенно клонились на стол или сползали под него. В другом конце стола взлохмаченный здоровяк вцепился в шевелюру тощего парня и колотил его физиономией о стол. Ещё двое пытались его остановить, но тщетно. Кто-то выкрикивал ругательства, явно поощряя их к драке.
— Прекратить! — приказал Бен, и все участники конфликта тут же замерли, спрятав руки под стол и пьяно таращась на своего повелителя. — С мёртвыми проще, — поделился он своим наблюдением. — Они ведут себя куда более благопристойно.
— И не напиваются, как свиньи, — проворчал Эл.
Я рассеянно кивнула. Моё внимание привлёк человек, который совсем не походил на окружавших его пьянчуг. Это был молодой мужчина в чёрном бархатном камзоле с золотой цепью на груди. Он был смугл, но бледен, отчего его кожа приобрела цвет пергамента, но при этом была гладкой. Его густые чёрные кудри были уложены на косой пробор, а лицо отличалось удивительным благородством, особенно в сравнении с лицами других участников застолья. У него был прямой нос, широкие скулы и высокий лоб. Но более всего меня поразили его глаза, большие, зелёные с длинными ресницами и широкими длинными бровями с лёгким изломом, придававшим его взгляду выражение ранимости. Именно так художники изображают гибнущих во имя любви рыцарей. Я молча смотрела на него, а он на меня. И я вдруг услышала ту самую пустоту, которая недавно так напугала меня, прозвучав в общем хоре призрачных голосов. В его взгляде и была та самая бездна, из которой я слышала немую мольбу.
— Вы что-то увидели? — услышала я рядом голос Бена.
— Странное лицо… — пробормотала я. — Кто это? Тот мужчина в чёрном камзоле.
— Вы его видите? — насторожился Олдридж.
— Опять призрак? — забеспокоился Багси.
— Подожди, — отмахнулся Бен. — Вы видите только его? А того старика у камина, женщину у окна, рыцаря с факелом в углу?
— Нет, только его. Он смотрит на меня. Очень необычное лицо. И взгляд. Я слышала его недавно.
— Слышали? И что он сказал?
— Он ничего не сказал. Но я знаю, что ему нужна помощь.
— Я тоже это знаю, — слегка разочарованно заметил Бен. — Он появился здесь недавно. Бродит по коридорам, подходит ко мне, но ничего не говорит. Я не знаю, чем ему помочь.
— Он умер?
— Самое интересное, что ещё нет, хотя близок к этому. Он в коматозном состоянии.
— Ранен, болен?
— Нет, не думаю. Посмотрите. Он выглядит сейчас именно так, как его призрак. Нет видимых ран, никаких признаков болезни, кроме бледности. К тому же это молчание. Обычно они куда более разговорчивы.
— И какой из этого вывод?
— Магия. Это первое, что приходит в голову. Его погрузили в летаргию и наложили печать молчания.
— Но к чему такие сложности?
— Кто знает. Может, чтоб он не встретился с кем-то за гранью и не поведал то, что должно быть скрыто.
— Почему просто не убить?
— Ещё одна загадка.
— Ценою в жизнь.
Я встала и направилась к незнакомцу. Он напряжённо следил за мной и, когда между нами оставалось всего несколько шагов, вдруг поднялся и быстро вышел из зала. Я поторопилась за ним. Я шла следом за ним по коридору, пока не оказалась в небольшой комнате, тёмной и пыльной, где возле стены громоздилась какая-то рухлядь. У его ног стоял длинный тёмный ящик. Он остановился, глядя на меня, а потом посмотрел куда-то за моё плечо. Я обернулась. Там стоял Бен Олдридж. Незнакомец тем временем повернулся и быстро начертил на стене какой-то знак.
— Что это значит? — спросила я.
— Я вижу тоже, что и вы. Парень — левша.
Он, действительно, чертил левой рукой. Но куда интереснее было то, что он начертил.
— Это руна Чернобога, — проговорила я. — В символике Ананербе она называлась Тотен-руна.
