— Ваша светлость, мой господин, король Сен-Марко Ричард, прозванный Красивым, послал меня сюда, чтоб выразить свои соболезнования по поводу преждевременной кончины барона Делвин-Элидира, верного рыцаря королевства и близкого друга его любимого племянника, почившего короля Армана Миротворца. Его величество весьма опечален тем, что теперь, когда перемирие с луаром Синего Грифона подходит к концу, и ему понадобятся верные и талантливые полководцы для новой войны, он уже не может рассчитывать на барона. Кроме того, его величество велел заверить вашу светлость в его верности клятве, данной королём Арманом барону Делвин-Элидиру, прийти на помощь в случае, если ему будет угрожать опасность, как проявлением дружеской поддержки, так и оказанием военной помощи.
Бран с удивлением воззрился на меня, но я уже решила, что если врать, то делать это нужно вдохновенно, а заодно подстелить соломку там, где есть опасность упасть и свернуть себе шею. Как я и думала, баронесса была ошарашена такой невероятной милостью монарха и открывшимися для её отпрыска перспективами, и даже не задалась вопросом, как король в далёком Сен-Марко узнал о безвременной кончине её пасынка, да ещё озаботился прислать столь спешно свою посланницу. Блеск золотых узоров на доспехах и ножны ослепили её, и баронесса радостно улыбнулась и присела, изобразив что-то вроде книксена.
— Я бесконечно благодарна его величеству, слава о красоте и мудрости которого гремит по всему миру, за то, что он снизошёл до горя бедной матери, потерявшей своего любимого сына, — заверила она меня, сияя улыбкой в тридцать два зуба. — И конечно я прошу ваше сиятельство передать его величеству заверения в нашей преданности ему и королевству Сен-Марко, а также напомнить о том, что новый барон Делвин-Элидир будет счастлив занять при дворе и в войске место своего старшего брата.
— Я уверена, его величество будет рад узнать об этом и в самое ближайшее время пригласит нового барона Делвин-Элидира к своему двору, чтоб предложить ему достойный пост при своей особе.
Наблюдая за Джетэном, я заметила, что его и без того кислый вид стал и вовсе безрадостным, а перспектива оказаться в передовых частях выступающего в военный поход войска внушает ему скорее трепет, чем радость. По всему было видно, парень — не боец. Его матушка скорее могла бы сесть на коня и, размахивая мечом, ринуться в атаку. Впрочем, её оружием был явно не меч.
Не обращая внимания на то, что ещё не все гости подошли к ней с выражением своей скорби, она спустилась с помоста.
— Могу я узнать имя леди, почтившей присутствием мой скромный кров? — ослепительно улыбнулась она, и предательские морщинки на щеках и возле глаз безжалостно разрушили её образ неувядающей красавицы.
— Я командор Ордена Пилигримов, леди Дарья, — представилась я.
— Я слышала о вашем Ордене, — с восторженным видом соврала она.
— Наш Орден имеет большое распространение, ваша светлость, — без ложной скромности заверила я. — С тех пор, как в наши ряды влились члены Ордена Паладинов, могу сказать, что его распространение достигло небывалых масштабов. Наши рыцари служат как при дворе короля Сен-Марко, так и у альдора Синего Грифона, а также часть из них обосновалась в нейтральных городах и селениях. Согласитесь, при такой стратегии мы просто не можем проиграть.
— Восхитительно! — искренне воскликнула она. — А может мой сын стать членом вашего Ордена?
— Если он достаточно крепок телом и духом, — бодро кивнула я, — а также обладает достаточными знаниями в различных науках, включающих, в том числе Septem Artes Liberales, то мы с готовностью примем его в наши ряды. Пусть приезжает в Сен-Марко, и после сдачи надлежащего экзамена он получит свои золотые ножны.
Вид у баронессы стал несколько рассеянный, и улыбка слегка принуждённой. Впрочем, после она снова поклонилась мне и сказала, что ей пора вернуться к своим скорбным обязанностям.
Повернувшись к гостям, она объявила, что пришло время ритуала поминовения. Мужчины выстроились в два ряда со своими факелами, а она и её сын встали лицом к ним. Я снова оказалась рядом с Браном и Аледом.
— Она ведёт себя так, словно Джетэн уже барон, — проворчал Алед.
— Тише… — зашипел Бран.
Баронесса возвела очи к небу и начала заунывным голосом рассказывать, как ей горько провожать душу её любимого Айолина. Судя по всему, эта речь была сочинена не ею и не сейчас. Это были слова древнего ритуала и описывали оплакивание погибшего героя. Я слушала с интересом, тем более что её светлость не была обделена актерским талантом. Когда она закончила, свою партию начал Джетэн. Он говорил о брате от имени мужской половины семьи, и Алед снова начал чуть слышно ворчать, что эту часть ритуала должен был произносить Бран, как единокровный брат усопшего.
