Глядя на него, Тонни был готов поклясться, что его даром было умение накормить пять тысяч человек пятью хлебами и двумя рыбками. Он всё же не удержался от вопроса:
— Как вы попали на «Палладин», если не секрет?
Франческо рассмеялся.
— Я понял, о чём вы, капитан. Нет, я простой человек без особых талантов. Просто я был шеф-поваром в отеле, который располагался в замке с привидениями. Я настолько привык к ним, что часто просил их отойти и не закрывать от меня часы, на которых я засекал время готовки. И они слушались. Ну, и командору Азарову очень нравилась моя стряпня.
— Мне тоже понравилась, — улыбнулся Тонни, закидывая мешок за плечи. — Спасибо.
Пока они шли по лесу, он внимательно смотрел по сторонам, замечая форму листьев на деревьях, ландшафт местности, количество мха на стволах и степень влажности почвы в низинах. В пересвисте птиц, он различал отдельные голоса, и один раз увидел в чаще леса бурый силуэт оленя с ветвистыми рогами. Вскоре он пришёл к выводу, что здесь присутствовали виды растений, птиц и, скорее всего, животных, которые водятся на Алкоре и на Земле. А замеченный им силуэт был, несомненно, благородным оленем, подвиды которого в изобилии водятся на обеих планетах. Впрочем, и вон тот дуб… Кто скажет, что это за дуб? Может, европейский, может, монгольский, а, может, и алкорский. Подвиды соловьёв и скворцов известны и там, и там, что не удивительно, поскольку древние алкорцы расселяли свою флору и фауну на колонизируемых планетах, и в каждой из их древних колоний растут сейчас дубы и клёны, летают стрижи и галки, бродят волки и медведи. Если б увидеть что-нибудь из эндемиков, но ни овцебыка, ни панды, ни лемура ему так и не встретилось, потому он вынужден был признать, что это обычная алкорская колония.
— Посмотри-ка на это, — сказалПлатон, с заметивший его интерес к окружающему миру, и протянул небольшой цветок с белыми лепестками, окантованными бирюзовой каймой, и алой серединкой.
Тонни даже замер от неожиданности, увидев его. На первый взгляд цветочек не сильно отличался от привычных по европейским и северным алкорским лесам лютиков и примул, но любой знаток сразу признал бы в этом лесном цветочке ормийский платочек, которым местные невесты украшали свои белые платки на свадьбу.
— То-то и оно, — многозначительно кивнул Платон. — На первый взгляд — Алкор, а на деле, и Земля, и Орма, и даже Тиртана. А на днях я видел у ручья птицу с чешуёй. Эрика сказала, что такие водятся на Дино-Эрде.
— Странно, — пробормотал Тонни и двинулся дальше.
— Вот и я говорю, что странно. Откуда это всё взялось? Когда учёные сюда доберутся, им будет над чем голову поломать.
— Лучше б им сюда не соваться, — проворчал Тонни.
— А я не согласен. Интересно же. Науку, по уму, всегда вперёд пускать надо. Или ты думаешь, мы здесь навсегда застряли?
По его тону Хэйфэн понял, что тот совершенно уверен, что рано или поздно выберется отсюда. Наверно дома у него жена и куча ребятишек. Поэтому лукавить не стал.
— Я уверен, что мы выберемся. Странно, может, но я в нашего командира верю. При первой встрече она мне сказала, что в иных мирах её зовут Приносящей ветер, то есть если она где-то появляется, начинают происходить перемены к лучшему. И я в этом не раз убеждался. В какие только переделки мы не попадали и всегда выбирались.
— Это её дар? — серьёзно спросил Платон.
— Может, и так, — пожал плечами Тонни. — А, может, дело в том, что она никогда не сдаётся.
— Это правильно, — удовлетворённо кивнул Платон, и Тонни с улыбкой подумал, что он такой же.
Так за негромкой беседой они проделали весь путь, и вышли к реке как раз в том месте, где стоял на опорах, подобно золотому мосту, «Пилигрим». Подойдя ближе, они увидели застывший под передней левой опорой неподвижный вездеход и лежащую рядом белую плиту. Но самым неожиданным для Тонни было то, что под этой самой левой опорой, которая после удаления из-под неё песка, должна была висеть в воздухе, на деле темнел ровный слой базальта, плотно соприкасавшийся с широкой «подошвой».
Свист отвлёк его от изучения этого странного явления, и он посмотрел туда, где виднелась спущенная из-под днища металлическая лестница. Ещё одна поблескивала под кормовой частью на другом берегу реки. «Пилигрим» действительно превратился в золотой мост, и этим был теперь чуть полезнее своего собрата-близнеца «Паладина».
Свистел Мангуст. Видимо, он давно заметил путников и вышел навстречу. Тонни указал ему на плиту.
— Ошибка с определением рельефа?
— Ничего подобного, — возразил тот. — Только я отрыл песок, тут же из ямы попёр базальт и встал как раз под опору. А потом вездеход сдох, и я страшно хотел бы узнать, почему? — он, наконец, взглянул на его спутников и кивнул: — Привет, ребята, введёте вновь прибывших в курс дела?
— Само собой, — деловито отозвался Платон, присев на корточки и разглядывая низ опоры и камень под ним.
— Где все? — спросил Тонни, ещё раз окинув взглядом оба берега.
Людей нигде не было.
