Сам он службы не боялся – классные компьютерщики нужны везде. Тем более в армии; а с другой стороны, кто их знает, этих армейских идиотов, воображающих, будто они самые умные; загонят к черту на рога, в какую-нибудь, он кривился, пехоту, и ползай потом в грязи; еще и пристрелят по ошибке – такое тоже случается, тот же бардак, что на гражданке.
Но когда дают – глупо не взять. Отец обещал и, надо же, обещание исполнил: видимо, перетер с кем надо, сунул кому там в этих случаях полагается. Однако благодарность он чувствовал не за отмазку, а за науку: в жизни полно такого, к чему, задавшись целью, следует идти не прямо, а обходным путем. Какого хрена долбиться клювом в стену, если можно тупо купить?.. Потом отец пару раз звонил, предлагал куда-нибудь сходить – в кино или на концерт. Или – отец отчего-то замялся – на футбол. Он сказал, что футболом не интересуется, да и вообще…
Короче, бабка оказалась права: нет отца и не будет.
На его памяти бабка, ни разу не лиса, всегда была старой. Одинаково худой и морщинистой, физически неловкой, слабой, неумелой, но в то же время сильной и собранной – не в том смысле, который вкладывает в эти слова его плоская, неанимированная мать. А в том, что составлена из разных аватаров, которые незаметно для него (он не улавливал моментов перехода) могла менять по своему усмотрению. Представиться злой ведьмой; или старушонкой, которая всех троллит; или – вдруг – Снежной королевой, понятно, уже состарившейся. Сам он, конечно, Кай, но не из сказки, где его спасает глупая Герда (та сказочная девчонка говорит голосом матери, волнуется и растягивает слова, особенно когда читает дурацкие стихи). В каждой девчонке своего возраста он подозревал тайное желание проникнуть в его снежные чертоги, растопить ледяное великолепие виртуального мира, состоящего из двоичных логических конструкций и холодных цифр, и тем самым лишить его главного: филигранного – кристаллического – зрения, позарез необходимого тому, кто пишет компьютерные программы.
Когда какая-нибудь очередная училка (и откуда они, эти унылые тетки, только берутся!) заводила заезженную пластинку про долг перед Родиной – дескать, Родина о вас заботится, воспитывает, учит, дает бесплатное образование, – он долго, класса до пятого, недоумевал: о чем она балаболит? И кому это – вам? Лично он никакой этой вашей Родине ничем не обязан. Если кто его и воспитывал – бабка, а не эта хваленая Родина-мать.
Встреча с нею – жалкой, поверженной, сокрушенной, предлагающей на продажу осколки и остатки своего былого великолепия, став для него сокровенным переживанием, – случилась в один из воскресных дней, когда мать, по заведенному бабкой обыкновению, повела его гулять. Но вместо обычной прогулки по ближайшим к дому окрестностям они, обогнув парк Победы, направились в
В тот день на улице стояла весна; остатки зимы ежились темно-серыми пятнами на светлом, прямо на глазах подсыхающем асфальте. Мать их не замечала: ступала как придется. Ему же эти серые, словно набухшие влагой пятна представлялись дивно заманчивыми, и, отставая от матери на полшага (на длину ее руки – мать держала его за руку), он выписывал замысловатую кривую – с непременным заступом на каждое проступающее на асфальте пятно.
За отклонением от прямой траектории всякий раз следовал короткий рывок – мать дергала его, словно возвращала на путь истинный, и он (в прямом смысле) разрывался между этими двумя путями: материнским и своим. В отличие от него мать шагала прямо, устремившись к важному для нее событию, которое до этого дня откладывала. (Через много лет, вспоминая тот день, он, как ни старался, не мог вспомнить, к чему она так стремилась: хотела купить себе что-нибудь из одежды? Может быть, даже и купила – юбку или кофту… Но на жестком диске его памяти ничего похожего не осталось: открывая это файл специальной, одному ему известной комбинацией клавиш, он не находил ни лица, ни голоса – только зеленый китайский пуховик и вязаную шапку, бесформенную, будто навсегда прилипшую к материной голове.)
На подходе к СКК («Эс-ка-ка? Это, сыночка, такой спортивно-концертный комплекс. Для концертов и разных спортивных соревнований. Раньше здесь соревновались спортсмены и выступали популярные певцы». Мать, в отличие от бабки, отвечала на его вопросы по-учительски подробно, даже с избытком; но понятнее не становилось) его внимательный, рыскающий глаз обнаружил странных людей: по большей части стариков и старух, выстроившихся в закругленную линию вдоль фасада. Перед каждым на расстеленных на асфальте клеенках были разложены такие же странные вещи, манящие своей оторванностью от текущей мимо жизни. Не в силах воспротивиться их беззвучному неотчетливому зову, он встал поперек дороги и уперся как осёл.
