Глубокой ночью, когда ее отец и все остальные спали, Сина ушла на Фенсдоунскую равнину. Она решила идти одна, но через несколько миль знакомое ржание заставило ее оглянуться.
Бихан рысил сзади, размахивая своим молочно-белым хвостом. Сина позвала его, протянула руку. Бихан прижал уши, но подошел, выгнул шею и радостно встал на дыбы.
— Ну-ка, стой! — строго сказала Сина, отступая. — Веди себя хорошо.
Но маленький пятнистый пони продолжал резвиться: рыся рядом с Синой, он выгибал шею и щелкал жемчужными зубами. Впрочем, он постоял смирно, когда Сина остановилась, чтобы привязать ему на спину свой травный сундучок и мешок с одеждой. В полдень они отдохнули. Сина поела немного хлеба и гномской колбасы. Бихан довольно вздохнул, когда она почесала его за ухом, а ночью спал, стоя возле девушки, как черно-белый часовой.
Идя широкой извилистой тропой по Гаркинскому лесу, Сина ощущала непривычную свободу, и боязнь того, что ей может встретиться в пути, ослабла. Хотя дорога неуклонно поднималась вверх, к горам, Сина шла смело, и пони рысил рядом с ней.
Вечером следующего дня они вышли к старому, обветшалому трактиру. Трактирщик, который редко видел кого-нибудь, кроме торговцев-пикси, закатил пир для своей единственной гостьи, выставив на стол тяжелые, крутые караваи горячего желудевого хлеба и целую миску пряного тушеного мяса шалка. Он сел с Синой за стол, жадно желая услышать новости из внешнего мира.
— Расскажите мне о троллях, — попросила Сина. — Они Древней Веры?
— Нет, и даже не Новой, — засмеялся трактирщик. — Они верят в древние божества неба и гор. И едят конину. Пикси торгуют с ними, и за плату они пропускают караваны. Они быстрые, как лошади, а нюх у них, как у ищеек. — Он помолчал, уставившись в кружку. — Знаете, моя прабабка была вовсе не человек, а дикая горная девушка. Наполовину эльф, наполовину тролль, как говорят. — Он на редкость ловко помахал ушами и подмигнул Сине. — Если кто и может справиться с ними, то это я. Но я бы скорее предпочел быть изжаренным приверженцами Новой Веры, чем провести минуту с троллем.
— Возможно, вам представится такой случай, — сказала Сина. — У меня Дар Пророчества, и я предвижу, что грядет великая битва. Думаю, между Новой и Древней Верами.
На широком лице трактирщика заиграла улыбка. Тихо рыгнув, он улыбнулся Сине.
— Если то, что вы видите, — пророчество, удачи вам. Если это будет конец всего, надо хорошенько повеселиться, пока еще есть время. — Он снова рыгнул. — По правде говоря, здесь почти и нечему оканчиваться. Здесь нет ничего, по чему мир стал бы скучать.
