Сина быстро принялась за дело: проверила сердцебиение у Мати, оттянула веки, чтобы заглянуть в его зеленые глаза.
— Немедленно идите туда, где вы меня нашли. Принесите ящик, который вы так грубо пнули. И не трогайте пони! — добавила Сина, когда тролль встал, чтобы выполнить ее волю. — Он не станет вашим ужином!
Мати лежал при смерти. Его сердце билось слабо и неровно, дыхание было поверхностным. «Нет, принц-эльф, — мысленно сказала Сина, — не умирайте, не подводите меня! Мне нужны вы и ваши друзья». Под толстой волчьей шкурой руки и ноги Мати были холодными, как лед. Сина легонько растерла их и почувствовала, как внезапный жар прилил к ее рукам. Сина сбросила плащ и положила руки на плечи эльфа.
— Вы должны проснуться, Мати. Проснуться и исцелиться.
Сина закрыла глаза и почувствовала, как ее веки трепещут, почувствовала энергию и силу, текущую по ее рукам. На какое-то мгновение она испугалась, что упадет в обморок, что погрузится в новое видение. Она дышала глубоко и чувствовала, что жар от ее ладоней согревает плечи Мати. Несколько минут Сина оставалась неподвижной, а когда ощущение переливания силы прошло, открыла глаза. Мати-«Красный Плащ» смотрел на нее, его щеки порозовели.
— Привет, — сказала ему Сина и улыбнулась.
Высокий эльф вернулся с сундучком, но маленькие отделения были пусты, бережно хранимые травы унесло жестоким ветром.
— Какая еда у вас осталась? — спросила Сина.
— Немного кореньев и сушеных ягод, — ответил высокий эльф.
— Поставьте на огонь ваш самый большой котелок, — приказала Сина. — Порежьте туда коренья. И мужайтесь, конца не будет, если вы не захотите этого!
В днище сундучка находилось еще одно хитроумно спрятанное отделение. Сина вытащила оттуда длинный кусок колбасы и пакет великанской овсянки, которые несла с собой из Святилища Китры. Принимая во внимание то, что все тут давно голодали, Сина приготовила жидкую кашу с кореньями для более слабых троллей, а для троллей посильнее нарезала тонкие ломтики колбасы. Пока каша варилась, Сина переходила от тролля к троллю, мягко касаясь каждого руками, позволяя жару своего тела перейти в их тела. И каждый раз изумлялась вместе с ними внезапному приливу силы и энергии, которые давала каждому.
— Кто вы? — спросил Мати, когда она кормила с ложки овсянкой молодого кривоногого гнома. Гном придерживал миску рукой, словно боясь, что Сина отберет се.
— Сина из Фанстока. Когда-то я была ученицей Фаллона. Я Целительница и иду на Фенсдоунскую равнину — предупредить Ньяла из Кровелла, что там будет великая битва.
— Битва! — воскликнул Мати. — Тогда почему вы путешествуете одна? Вы не боитесь?
Вытерев платком губы гнома, Сина печально улыбнулась.
— Я путешествую одна, потому что никто не верит в мои пророчества. Только Фаллон верил, но он мертв. Я предала Магию, принц-эльф. Я — порождение Дракуна.
— Дракуна?
Сина начала рассказывать с самого начала. Когда она закончила, ночь прошла, сменившись предутренним сумраком. Сгрудившиеся в шатре тролли — мужчины и женщины — слушали серьезно, смакуя остатки еды. Они были из всех племен, кроме людей, все тощие, оборванные и молодые. Когда Сина рассказала о вероломстве своего брата и о смерти Слипфита, щеки Мати побледнели, а его зеленые глаза наполнились слезами.
— Пойдемте со мной на Фенсдоунскую равнину, — предложила Сина, закончив свой рассказ.
С первым светом тролли разобрали лагерь. Овсянка кончилась, так что они сварили оставшиеся коренья и разделили колбасу. Мати послал вперед разведчиков, молодых пикси, которые быстро обогнали основной отряд. Сина шла рядом с Мати впереди, под защитой Зандила и Сирда, которые накануне захватили ее в плен. Настроение у троллей было приподнятое. Мати знал горы и был спокойным, но сильным вожаком. Тролли подчинялись ему беспрекословно, их глаза следили за ним с выражением, которое Сина видела у щенков, бегающих за Ньялом по конюшне в Кровелле.
Бихан стал большим любимцем троллей, хотя поначалу, когда Мати строго-настрого запретил его есть, кое-кто возроптал. Но острые зубы пони и его заносчивый нрав быстро завоевали уважение троллей, а его упорство в том, как он карабкался по крутым извивающимся тропам, покорило их сердца. Подъем был трудным, но спуск оказался еще опаснее, ибо тропа шла по отвесной стене утеса. Там, где снег с тропы сдуло ветром, голубел лед. Сина цеплялась за любые мельчайшие выступы скалы и слепо шла за троллями. Одна ошибка или неожиданный порыв ветра — и ты внизу, на камнях, в объятиях, смерти.
Когда стемнело, вернулись разведчики. По их сообщению, перевалы впереди были забиты снегом, но проходимы в светлое время. Пришлось встать лагерем прямо на тропе, голодным, и спать, завернувшись в плащи. Рез-кий ветер гулял по утесу, Сина несколько раз просыпалась, но успокаивалась, слыша тихое фырканье Бихана, стоявшего над ней хвостом к ветру.
Они вышли на Фенсдоунскую равнину в середине дня радуясь тому, что здесь тепло — в сравнении с горами. Туман висел над равниной, и снег, выпавший накануне, таял. Мати послал троллей вперед разведать насчет возможности добыть пропитание.
