Конюх закачался в седле, как пьяный, и рухнул на землю у ног девушки. В тусклом свете казалось, что его лицо перепачкано чем-то черным, но, когда Сина дотронулась до головы Тима, ее пальцы ощутили липкое тепло крови. Она быстро раздвинула волосы Тима и увидела рану у него на виске. Кровь хлынула сильнее, и очертание черепа конюха внезапно изменилось, он стал похож на треснувшее яйцо.
Пронзительный крик заставил Сину резко обернуться. Гарт Олем ввалился в ворота, сжимая раненую руку. Из предплечья и носа у него текла кровь. Черный дубовый барабан висел у него на шее на ремне, разбитый в щепы.
— А-а-а! — выл от боли гном. — А-а-а-а-а!
Казалось, он ослеп от муки. Сина протянула руку, чтобы помочь ему, попыталась удержать, но гном отчаянно вырывался.
— Фастро! — закричала Сина, но эльф уже бежал на помощь. Вместе они успокоили истекающего кровью гнома. Сина с первого взгляда поняла, что у него перелом, и снова пожалела о заглушающих боль травах, потерянных в Троллевых горах.
Но предаваться сожалениям времени не было. Отступающие тролли хлынули в ворота, в страхе спотыкаясь, волоча на себе раненых и погибших. Кто мог, поднялся на стену и пускал стрелы в ряды атакующих Черных Щитов. Те, что еще сражались снаружи, медленно отступали, держась вместе и защищая друг друга, и по одному проходили в ворота. Бихан, Мати и Ньял были самыми последними.
— Закройте ворота! — крикнул пони, но тролли уже и сами налегали на створки, мыча от натуги. Наконец, уступив их стараниям, ворота захлопнулись.
— Стреляйте! — крикнул Мати, но лучники на стене уже выпускали дружные залпы по рядам нападавших.
— Эй, они рядом! — крикнул Бихан, когда старое дерево ворот расщепилось под ударом снаружи. Всадник на тяжелом моерском жеребце пробился в ворота, второй скакал по пятам за ним.
Ньял встретил первого в лоб. Огненный Удар со свистом распорол воздух. Вражеский воин отразил удар, сделал обманное движение и удивленно охнул, когда меч Ньяла обошел его щит и угодил прямо в сердце. Ньял развернул жеребца, занес меч, но стрела тролля нашла второго всадника, и тот мешком упал с седла.
— Клянусь Драконихой! — крикнул Ньял, когда Авелаэр, встав на дыбы, скакнул вперед и загородил собой прореху в воротах.
Под натиском стрел передовой отряд Черных Щитов отступил по узкому перешейку. Негромкое «ура» прозвучало со стен.
— Приветствуем тебя, Ньял! — крикнул Мати. — Я принц троллей. Добро пожаловать в Форт Безнадежности!
Бихан легким галопом поднялся по дряхлой лестнице на стену.
— Мужайтесь! — крикнул он. — Они перестраиваются!
— Всем на стены! — приказал Мати.
— Я буду охранять ворота! — откликнулся Ньял. — Синфайр, Фастро! Верхом на коней! Встанете сразу за мной. Тим!
— Тим ранен, — сказал запыхавшийся Фастро.
Ньял недолго колебался.
— Кто-нибудь, возьмите его коня, и к нам, к воротам.
— Зажгите факелы! Чем они будут ярче, тем сильнее мы будем выглядеть! — крикнул Бихан, вставая на дыбы.
Уловка сработала: Черные Щиты снова отошли по лугу к своему лагерю. Они оставили верховых дозорных, которые легким галопом носились туда-сюда, насмехаясь над троллями, но не приближаясь, чтобы не попасть под стрелы. Мати выставил на стены двойную стражу, пока тролли ходили по темному лугу, подбирая стрелы и прочее оружие, какое удалось найти, и шептали посмертные молитвы рядом с телами своих товарищей, павших при отступлении.
— Тим? Кто-нибудь видел моего конюха? — спросил Ньял, когда отряд троллей — гномов и пикси — сменил его в воротах.
— Сюда.
Вслед за Мати Ньял прошел мимо костров у ворот в темный двор форта. Мертвые и раненые лежали на траве у стены. Сина выпрямилась, когда Ньял и Мати подошли к ней.
— Сина!
Там, на глазах у Мати и раненых троллей, Сина не обняла Ньяла, а просто с минуту стояла и смотрела на него. Потом взяла за руку и повела через ряды раненых. Молодые эльфы, гномы и пикси лежали на земле: одни смирно, другие метались и стонали от боли. А некоторые лежали слишком уж смирно. Тим лежал без сознания у стены. Лицо залила кровь, и даже воротник куртки промок от крови.
— Он принял удар с непокрытой головой, — прошептал Ньял.
— У него очень тяжелая рана. С тех пор как упал с лошади, он лежит, будто мертвый, — сказала Сина. — А ты ранен?
Ньял молча покачал головой.
— Тогда дай мне твой плащ.
Ньял едва успел скинуть плащ, когда Сина начала рвать его на полосы. Но тяжелая вышивка из зеленых листьев не поддавалась ей, и Ньял забрал плащ назад и рвал его, чтобы Сина получила полосы для перевязки ран. Сина пошла к раненым, оставив Ньяла в темноте рядом с Мати.
— Вы пытались убежать из форта? — спросил Ньял.
— Да. Здесь нам ничего не светит. Черным Щитам надо только дождаться голода, чтобы победить нас. Половина наших уже успела уйти, когда началась суматоха. Что случилось?
— Мы ехали, чтобы присоединиться к вам. Одна из лошадей заржала, и на нас напали дозорные. Мы были бы уже покойниками, не выйди вы спасти нас.
— Многие наши уже мертвы, а остальные скоро умрут. Нам теперь не уйти. Возможно, на нас нападут утром.
