Повелители камней полностью

Строй гномов перед ним молчал. Руф Наб беспомощно приподнял топор, но ничего не сказал.

— Смотрите, как легко простые солдаты Ворсай убивают Магию, — насмехался Лотен, поворачиваясь спиной к Другим и кивая лейтенанту. — Принесите ее в жертву.

Лейтенант вынул из ножен ритуальный кинжал, а солдаты тем временем рывком поставили Сину на ноги, один завернул ей руки за спину, второй, ухватив девушку за волосы, запрокинул ей голову.

Из рядов Морбихана вырвался крик ярости:

— Лотен!

Услышав свое имя, Лотен обернулся. В первый миг он не узнал стоящего перед ним всадника, но потом грациозный танец коня задел струну памяти.

— Лесной ублюдок! Щенок Телерхайда стал бородатым! Ты пришел посмотреть, как я убиваю Магию? Или хочешь снова учить меня хорошим манерам?

— Я не лесной ублюдок, Лотен, — высмеял его Ньял. — Я — сын чародея, рожденный в Гаркине! Вся Магия — вот она, здесь, перед тобой! — с резким жужжащим звуком его меч рассек воздух. — Мы равные противники! Отпусти чародейку и испытай меня!

Чародеи и сыновья чародеев! Они плодятся, как мухи! Лотен содрогнулся. Чтобы победить, он должен забрать сердце Морбихана!

— Я приберегу чародейку и убью вас обоих!

Уверенный в своей силе, Лотен погнал коня прямо на Ньяла.

Для Ньяла время словно остановилось. Он двинулся по кругу, ища прорехи в защите Лотена, выискивая проявления слабости. Подняв меч, Лотен бросился на него. Авелаэр прянул в сторону, чуткий к желаниям Ньяла, единый с его волей. Ньял увернулся от меча противника, сделал обманное движение и снова двинулся по кругу.

Лотен напал второй раз. Клинки их скрестились. Ньял отразил мощь удара. Хотя он и пошатнулся, но продолжал сражаться. Несмотря на долгие часы битвы, он не чувствовал ни боли, ни усталости, и руки его были сильными и быстрыми. Огненный Удар разгорячился в его ладони. Меч начал петь, вибрировать и пульсировать. Его кончик засветился малиновым, потом голубым, потом белым. Снова, как у горна Бродерика, Ньял казался себе окруженным безмолвным аккордом.

Раскаленные добела искры разлетались от клинка Ньяла, когда он оставлял зазубрины на темном клинке Лотена, и жгли черный меч врага. Сила Лотена еще теснила Ньяла, но с каждым ударом Лотену казалось, будто ледяное лезвие рассекает его, будто из его тела вытягивают все тепло. Ньял пошел в атаку, и Лотен, шаг за шагом, отступил. Его глаза расширились от ужаса, руки онемели, когда Огненный Удар вытянул последнюю силу из его меча.

Конец был быстрым. Огненный Удар прорубил латы и плоть. Лотен захрипел и повис в седле.

— Прокляни вас Ворсай! — задыхаясь, выдавил он. Меч выпал из его пальцев.

Ньял снова ударил, словно лесоруб, валящий дерево, и Лотен скользнул на землю. Фейдрин запела, и отцы выполнили ее волю.

«Магия — половина битвы», — сказал как-то Фаллон.

Когда Черные Щиты и лорды-предатели увидели своего главу павшим перед сыном чародея с именем Ворсай на губах, они бросились бежать. Великаны и гномы погнали их вниз, гоня к берегу. Некоторые бросились в бушующие воды, большинство пали у реки. Телерхайд был отомщен в тот момент, когда Нед умер, пытаясь торговаться за свою жизнь с эльфом.

Победа дорого стоила Пяти Племенам. Многие отдали свои жизни, еще больше были тяжело ранены. Фейдрин и Меллорит трудились рядом с Синой, а она весь день напролет перевязывала и исцеляла раненых, приказывая Другим стать здоровыми и жить.

Поздно вечером Сина нашла Ньяла в Данн Нейре: он разговаривал с вождями Других перед костром Совета. Сина пришла туда, как обычно, ища покоя после многочисленных исцелений. Там, где круг света встречался с тьмой, девушка помедлила.