— Держи его! — закричал Нед.
— Тихо, Авелаэр, тихо! — Ньял потянул на себя поводья, и Авелаэр скакнул вбок, скрежеща зубами и кося глазом на каурого Ландеса. — Он не терпит медленно ходить, милорд, — извинился Ньял. — Я поеду вперед, чтобы он успокоился.
— Он так и останется норовистым, если ты будешь ему потакать! — крикнул Ландес, но Ньял уже пустил гнедого вскачь.
Когда жеребец успокоился, Ньял перевел его на легкую рысь, а сам смотрел по сторонам, не покажется ли что-нибудь знакомое, какой-нибудь ориентир, который подскажет ему, в каких краях пролегает путь. Вокруг все потонуло в тумане, и Ньял не знал даже, что там: холмы или равнина. Какое-то время он ехал, радуясь тишине и одиночеству, затем дорога пошла под уклон, Авелаэр заскользил по грязи и остановился. Дорога оборвалась, перерезанная бушующим потоком. За спиной Ньял услышал приближающийся стук копыт.
— Эй, Ньял! — воскликнул Ландес, увидев юношу. — Я уж думал, тебя великан съел! — Лорд хохотнул собственной шутке, его латы звякнули под толстым плащом. Он остановился и всмотрелся в клубящийся туман.
— Здесь не перейти: вода слишком высоко поднялась, — сказал Ньял.
— Не помнишь брод своего отца? — Ландес указал вниз по течению. — Тысяча мужчин перешла там, не замочив штанов. Тогда тоже была весна и высокая вода. За мной, мальчики!
Тропа к броду была настолько узкой, что там едва могла пройти одна лошадь. Ветви деревьев отяжелели от дождя, и всадникам приходилось нагибаться к лошадиным шеям, чтобы не задеть мокрые, поникшие от изморози листья. Брод не утешил Ньяла. Река стала шире, но по-прежнему быстро неслась, вспененная, крутясь у берегов в водоворотах.
— Похоже, сегодня без мокрых штанов не обойтись, — заметил Ньял.
— Да, сегодня вода немного выше, — согласился Ландес, остальные всадники неуверенно толклись на берегу.
— Кому-то нужно попробовать, — предложил наконец Нед.
— Отличная идея! Пошлем кого-нибудь, кто умеет плавать. — Ландес обернулся. — Эй, ты! Как тебя там, иди сюда!
— Я, сэр? — Тим на своем крепком саврасом мерине, скользя по грязи, выбрался из задних рядов. За ним, беспокойно поглядывая на пенящиеся пороги, подъехал Руф Наб на низкорослом эльфийском пони.
— Ты без доспехов, опробуй брод, — сказал Ландес.
Тим умоляюще посмотрел на Ньяла:
— Я не умею плавать, сэр.
— Какая разница, — ответил Ландес. — Привяжем тебя веревкой и вытащим, если что.
— Попробуй, Тим, — убеждал Ньял. — Если застрянешь, мы тебя вытянем.
— Дайте я пойду, — вызвался Руф Наб.
Но Ландес уже извлек веревку из своей седельной сумки и перебросил Ньялу. Пока Ньял привязывал один конец к седлу Тима, Нед обвязал другой конец вокруг большого дерева. Делать было нечего, и Тим, расправив плечи, погнал саврасого в реку. На краю мерин заупрямился, вскинул голову, но Тим хлестнул его орешниковым прутом, и саврасый бросился в стремительное течение, сразу уйдя в воду по грудь. Не торопясь, осторожно лошадь и всадник двинулись глубже. Ньял, затаив дыхание, стравливал понемногу веревку, чтобы она свободно провисала. Половина брода была уже позади.
— Вот видите! Это совершенно безопасно! — сказал Адлер.
— Я за ним! — крикнул Руф. Его пони не надо было погонять: он решительно прыгнул в воду и поплыл.
— Я тебя обгоню! — крикнул Руф Тиму, когда голова пони поравнялась с крестцом саврасого. В то же мгновение голова саврасого скрылась под водой. Тим придушенно вскрикнул и тоже исчез, но через несколько секунд снова появился на поверхности. Веревка вырвалась из рук Ньяла и туго натянулась, когда саврасого снесло течением.
Тим барахтался, запутавшись в сбруе. Но только ему удалось освободиться, как веревка лопнула. Стремительная река подхватила испуганное животное и понесла, словно плавучую льдину, мимо большого валуна посреди потока и дальше, к порогам. Голова саврасого мелькнула несколько раз в бурунах, а потом пропала из виду. Тим же сумел как-то уцепиться за камень и закричал:
— Помогите!
— Держись! — крикнул Руф, протягивая руку испуганному Тиму, но пони не мог тягаться с сильным течением в середине потока. Продолжая барахтаться, пони и гном пронеслись мимо.
Ньял сорвал с головы шлем, бросил щит и копье на землю и пришпорил гнедого. Одним прыжком они оказались на середине потока, и Ньял почувствовал, как вода вспенивается у ног жеребца. Вспомнив, как мальчиком переправлялся на пони через запруду у мельницы, Ньял соскользнул со спины жеребца и поплыл рядом, крепко держась за переднюю луку седла. Вода была так холодна, что у него перехватило дыхание, но гнедой отлично плавал и слушался руки хозяина, сжимавшей поводья. Ньяла сносило течением к Тиму. Он крикнул слуге:
— Хватайся!
