— Госпожа Сина, вам нельзя здесь оставаться. Мы уходим немедленно, — твердо сказал он и повернулся к Фир Дан. — Любовь моя, иди уложи вещи, а я проверю припасы. Сина, найдите вашего раненого гнома. Надеюсь, он сможет идти сам, иначе нам придется оставить его в нежных коготках мейги. Если поторопимся, к полудню мы покинем земли эльфов. Я не трус, но не настолько, чтобы еще раз за эту ночь встретиться с мейгой после того, что случилось!
По приказу Финна его помощник побежал будить отряд. Пикси собрались быстро. В полном молчании вышли они за деревянные ворота дворца мейги. Засеребрился край луны и слабо осветил путь.
Руф был не настолько силен, чтобы идти наравне с быстро шагающими пикси. Это стало ясно сразу, как только беглецы вошли в лес. Опираясь на руку Сины, он хрипло и часто дышал, лоб его быстро покрылся испариной. А пикси не по плечу была такая тяжелая ноша, как больной гном. Чувствуя, что ее охватывает паника, Сина попыталась сообразить, как поступил бы в этом положении Фаллон, но в отчаянии поняла, что Фаллон ни за что бы не забыл сообщить Другим о движении небес. Может, вернуться во дворец? Все-таки она чародейка и защищена Магией, что бы там ни говорила мейга.
Вдруг на удивление проворный Финн Дарга споткнулся и с размаху полетел на землю. Что-то заметалось на тропе. Вскоре все выяснилось. Зацепившийся за веревку Финн кипел от злости, а Фир Дан успокаивала испуганного черного с белым пони, привязанного к дереву.
— Кто, спрашивается, привязывает пони посреди леса? — вопрошал Финн, потирая ушибленные коленки.
— Только эльфы, — ответила мужу королева пикси. — Что за странное племя!
Руф, пользуясь остановкой, опустился на землю, пытаясь перевести дух.
— Садитесь на пони, Руф, — приказал вдруг Финн Дарга.
— Он может быть из табуна мейги, — предостерегла Сина. Последователи Новой Веры вечно возмущались тем, что пикси — воры и не уважают частную собственность.
— Она уже изгнала вас за ваше колдовское искусство, — сказала Фир Дан. — Вряд ли наказание за украденную лошадь будет больше.
Пони тихо заржал и тряхнул головой так, будто был согласен.
С помощью пикси Руф забрался на лошадку. Великолепно сложенный пони был таким маленьким, что ноги гнома почти касались земли. Большие пятна на шерсти пони ярко белели под луной, а луна светила все ярче. Резвый и сильный, пони казался ласковым и дружелюбным и понравился Сине. Она назвала его Бихан.
Когда отряд ушел на несколько миль от дворца мейги, Фир Дан запела походную песню. Один за другим голоса остальных пикси присоединились к ее высокому чистому альту. Когда встало солнце, они все еще пели, быстро и легко шагая по лесу. Птичий свист и щебет пересыпали их песню. Бихан бежал рядом с Синой неутомимой рысью, несмотря на тяжелую ношу. Светло-голубые глаза пони горели от волнения, время от времени он добавлял к хору голосов и свое ржание, похожее на смех молодого эльфа.
Преследуемый Недом, Адлером и остальными лордами, Авелаэр мчался по узкой тропе так, как может мчаться только дикий конь. Когда дорога повернула в предгорья, конь уже достаточно далеко оторвался от погони, и Ньял немного придержал его. За первым же гребнем у обочины хозяина ждал Тим. Он махнул рукой.
— Сэр, следуйте за мной! — Конюх повернулся и исчез в темном сосняке на своем саврасом.
Ньял направил Авелаэра к лесу. Жеребец легко перепрыгнул низкий кустарник, и они оказались на узкой тропинке, идущей вдоль края крутого уступа. Сосновая хвоя толстым слоем покрывала тропу, и конь ступал совершенно бесшумно. Свернув в узкую лощину, Ньял остановил жеребца и спрыгнул на землю. Обхватив голову Авелаэра, юноша сжал его челюсти изо всех сил, чтобы не дать жеребцу заржать, когда лошади лордов мчались мимо поверху.
— Они напали на меня, Тим! — воскликнул Ньял, когда лорды проехали. — Они думают, что я убил Телерхайда!
Тим выругался.
— Права была леди Сина, когда говорила, что странные дела нынче творятся! — проворчал он. — Такие странные, что дальше некуда. Надеюсь, лорды проскачут еще милю-другую, прежде чем поймут, что мы запутали след. Пойду замету наши следы с обочины. Сэр, да вы ранены!
Ньял пошевелил правой рукой. В пальцах чувствовалась слабость, рукав намок от крови. Но Авелаэру пришлось еще хуже. Удар должен был поразить подколенное сухожилие жеребца, но меч угодил в мышцу и оставил на ляжке глубокую рану. Белоснежная шерсть коня побурела от грязи и крови. Пока Тим уничтожал следы, Ньял перевязал рану Авелаэра, а потом сам стоически терпел, когда Тим заматывал его раненую руку полосой ткани, оторванной от плаща.
— Мы должны схватить Лотена, — заявил Ньял, скрежеща зубами от боли.
— Простите, сэр, но вы не можете путешествовать в таком состоянии. Вашему жеребцу нужен отдых, не говоря уж о вас самих. — Заметив, что Ньял пропустил его слова мимо ушей, Тим пожал плечами. — Лотен свернул с дороги там, недалеко. Похоже, он двинулся на север.
— В Элию скорее всего. Трогаем за ним.
— Хорошо, сэр. — Тим повел саврасого по уступу. — Ведите жеребца под уздцы, если он слушается. Попробуем спуститься здесь.
