Элия была старинным морбиханским городом, но вместе с тем и главным портом торговли с Моером. Многие ее жители приняли Новую Веру еще до того, как переехали сюда, став гражданами Моерского Укрепления. Самый большой дом в городе принадлежал моерскому посланнику, и именно в его гостиной собирался выборный совет, который управлял городом. В Гаркинском лесу Элию частенько называли «моерской блудницей».
Окруженная толстыми стенами из красновато-коричневого камня, Элия имела три входа. Два — со стороны острова: массивные арки, прорезанные в стене и закрытые тяжелыми железными воротами; по бокам арок — сторожевые башни. Со стороны моря, где стены изящно изгибались, следуя естественной линии берега, располагался еще один вход с тройными воротами, похожий на триумфальную арку: высокий, украшенный скульптурами.
Караван подошел к левому входу, и гвардейцы, холодно поглядывая на прибывших, отворили тяжелые ворота. Щиты гвардейцев украшал герб лорда Адлера: красный лебедь на лазурном поле. Когда караван прошел, стража вновь закрыла ворота.
Следуя за повозками, Ньял и Тим вошли в город. Запах навоза и нечистот ударил в ноздри, заставив на мгновение забыть обо всем прочем. Тим закашлялся. Продираясь сквозь толпу, наводнявшую улицы, Ньял заметил, что среди жителей Элии совсем нет Других. По многим улицам груженым повозкам было не протиснуться, и каравану пришлось двигаться в гавань сложным кружным путем. То и дело на одной улице сталкивались два каравана, и тогда вспыхивали споры, кому проезжать первому. В одной из таких перебранок глава каравана получил доской по голове. Прохожие жались к стенам домов и осыпали проезжающие повозки отборной бранью.
Наконец караван добрался до гавани. От городских стен до каменных причалов, где стояли корабли, раскинулось ровное широкое пространство. Оно было искусно выложено большими каменными плитами с повозку шириной. Перед городскими воротами стоял высокий, тонкий камень-обелиск, настолько древний, что руны на нем почти стерлись. В нескольких шагах от камня бил родник.
По площади непрерывными потоками шли люди, несущие груз. Караван подтянулся и устроился возле обелиска, по соседству с другими караванами. Возницы расстегнули застежки на ножнах и встали на страже у своих повозок. Над головами тучами летали мухи, ветер приносил то свежий запах с моря, то тяжелый смрад навоза и тухлой рыбы.
Ньял повел лошадей к источнику. Дав им напиться, он ослабил подпругу саврасого и отбросил челку с глаз Авелаэра. Мухи назойливо жужжали, и Авелаэр сердито тряс головой.
— Что теперь, сэр? — спросил Тим. — Отправимся за ним в Моер?
Не успел Ньял ответить, как запела труба. Тучный мужчина в сопровождении двух юношей с золотыми трубами в руках пробирался через толпу. Его румяное лицо имело весьма многозначительное выражение. На всем пути люди приветствовали мужчину громкими криками. У древнего камня он остановился, и снова пропела труба.
— Слушайте все! — крикнул он высоким, пронзительным голосом. — События и новости дня!
Шум в гавани затих, все взгляды обратились к глашатаю. Он прямо-таки раздувался от гордости.
— В горах продолжаются дожди! По приказу градоначальника водостоки в черте города должны оставаться чистыми! Любой, у кого в доме или возле дома водосток окажется засорен, понесет наказание в виде штрафа в три золотые монеты или получит десять плетей у этого камня!
Горожане зашушукались, обсуждая новость. Громкий голос глашатая продолжал:
— Да будет известно всем мужчинам, что убийца Телерхайда найден! Предатель и убийца — Ньял из Кровелла! По приказу северных лордов он лишен права собственности и объявлен презренным троллем! Если он будет обнаружен в городе Элии, он должен быть задержан и доставлен на Совет Лордов для казни!
Ньял отвернулся, пряча лицо. Кровь застучала у него в висках. Он перевернул щит, чтобы не было видно герба — драконов Кровелла.
— Давай выбираться отсюда, — прошептал он Тиму. — Теперь у нас нет иного выбора, кроме как следовать за Лотеном в Моер.
Недалеко от гавани они нашли конюшню, где у них за один золотой приняли лошадей.
— Грабители! Тролли треклятые! — ругался Тим после того, как лошадям была постлана скудная подстилка из соломы. — Все горожане — воры! Идите за мной, сэр, и опустите голову пониже. Все будет в порядке, вот увидите. Нутром чую, есть в этом порту воришки и контрабандисты. Найду самого отъявленного и уговорю перевезти нас через Пролив.
Выбранный Тимом корабль оказался старой галерой с изящными очертаниями и вырезанной по носу Старушкой-Драконихой, приносящей удачу. Но годы и капризы стихий сурово обошлись с кораблем. На палубе галеры появилась уродливая надстройка, а прежние рулевые весла были заменены большим рулем, который непристойно торчал за кормой. Галера низко сидела в воде и странно поворачивалась на месте, хотя и была крепко привязана к причалу.
У каменной башни в конце причала несколько человек, помогая себе песней, крутили ручку лебедки и поднимали большие ящики на палубу корабля. Там матросы, ворча и переругиваясь, спускали ящики по узкому трапу в трюм.
