— Я знаю тебя через Закон. — Голос стал тише, как будто говорящий удалялся. — И Закон велит тебе идти на юг, чтобы отомстить убийцам твоего отца и брата!
Ньял подождал немного, потом окликнул:
— Эй!
Но голос не ответил, слышался приглушенный плеск волн в борт.
— Эй, — ответила принцесса, зевая. — Ньял? Вы еще здесь?
— Я-то здесь, — ответил юноша, сжимая кинжал.
— Простите, я заснула. Вы разговаривали со мной?
— Нет, с гостем.
— С другом? Он еще здесь?
— Не знаю, — ответил Ньял. Он слез с ящика и посмотрел на голубоглазого волка. Зверь уставился на него, не мигая. Небесно-голубые глаза странно светились в темноте трюма. Ньял повернулся к великанам.
— Принцесса, а не убраться ли нам отсюда? — спросил он неожиданно.
Принцесса испугалась:
— Но как? Кругом вода, всюду враги. — Мне нужна ваша помощь, — сказал Ньял. Он нашел тяжелый ржавый штырь и поддел им замок, как рычагом. Справившись с замком, Ньял потянул на себя дверь. Застонали ржавые петли.
— Вы сможете идти? — Он помог великанше встать.
Маленький принц и Ла Тоннан жались сзади, вцепившись в шерсть на ногах великанши. Принцесса нагнулась, чтобы не удариться головой о низкий потолок.
— Что вы задумали? — прошептала она.
— Помогите мне.
Крепкий грузовой трап лежал на дне трюма — там, где его сбросили. Сделан он был из тяжелой древесины, и Ньялу с великаншей понадобились все силы, чтобы подтащить его под люк. Ньял помог принцессе поднять верхний конец трапа и зацепил крючьями за палубу. Через отверстие люка Ньял увидел небо, окрашенное в темный пурпур Занималась вечерняя заря.
— Все на борт! Приссии моря! Шевелитесь, вы! — проорал на палубе капитан. — Лоцманская лодка подходит!
— Быстрее! — торопил великанов Ньял. Он шел впереди по темному узкому проходу к загону единорогов. Почуяв его запах, один единорог поднял голову и издал звук, чем-то напоминающий мычание.
— Тихо… — прошептал Ньял. Штырь, которым он взломал замок, все еще был зажат в его руке. Просунув руку между перекладинами загона, он нащупал кольцо, которым цепь крепилась к мачте. Ньял вставил штырь в кольцо и нажал. Вены вздулись на его руках, пот градом катился по лбу, но железо не поддавалось.
— Отдать концы! Эй, ты, морбиханский шутник! Весь вечер ждем твою лоцманскую лодку! — проорал голос наверху, после чего Ньял услышал ворчание: — Если мы из-за него снова прозеваем отлив, я сдеру с него шкуру и продам ее моерскому цирку. Приготовьтесь поймать концы!
— Дракониха раздери! Они сейчас отплывут! — выругался Ньял и нажал что есть силы, так что руки задрожали от натуги.
— Давайте я помогу, — тихо сказала принцесса. Передав свою дочурку Ниб Банфиту, она шагнула в загон. Единорог настороженно следил за ней.
— Ш-ш-ш-шш, тихонечко, ш-ш-ш-шш, — напевала великанша. Она протянула руку и почесала единорога за ухом. — Может, мне удастся освободить его, — прошептала она.
Ньял осторожно передал ей штырь. Такая громадина могла раздавить их обоих из-за одного небрежного жеста. Принцесса нагнулась, продолжая тихо напевать. На ее Шерстистых плечах вздулись бугры мускулов. Принцесса повернула штырь. Первое кольцо со звоном треснуло.
— Клянусь Законом! — воскликнул Ньял. — Теперь этот.
Другое кольцо оказалось крепче, и в конце концов великанша просто выдрала его вместе с цепью, расщепив основание мачты. Когда оба единорога были свободны, принцесса заняла свое место возле люка, а Ньял потихоньку открыл ворота загона.
— Кш-ш! — прошептал он, махая руками. Но единороги только пялились на него. — Кш-ш! — повторил он громче. — Брысь! Домой!
— Приготовиться отдать швартовы! — проорал наверху капитан.
Большой единорог вышел из загона. Самка пошла за ним, опустив голову и раздувая ноздри. Свежий ветер хлынул в люк. Единороги снова остановились в нерешительности. Ньял хлопнул в ладоши и побежал вперед, завывая.
Испуганные, оба единорога помчались по проходу. Когда они проскочили мимо грузового трапа, принцесса заступила им дорогу, лая и рыча. Единороги перепугались, повернули назад и, спотыкаясь, бросились по трапу на палубу.
— Быстрей, принцесса! — крикнул Ньял, открывая клетку, где завывала саблезубая кошка. — Выпускайте зубров!
Он побежал по проходу, выпустил шакалов и пятнистых гонгоев. Шакалы молча прошмыгнули мимо него. Голубоглазый серый волк, когда Ньял распахнул его дверь, помедлил и поглядел на Ньяла пронизывающим взглядом, от которого мурашки по спине побежали.
Корабль ходил ходуном. Ньял украдкой выглянул из люка. Единорожиха успела загнать капитана и нескольких матросов на мачту, а сама расхаживала внизу, угрожая им своим рогом. Периодически она ударяла рогом о мачту, и корабль вздрагивал от каждого такого удара.
Матросы пытались отвлечь единорожиху, но единорог-самец, взволнованный их криками и воплями, тут же опустил голову и атаковал их сзади. Матросы, бросившись врассыпную, попрыгали за борт в поисках спасения. Единорог, разогнавшись, помчался по палубе и запутался в вантах. Сражаясь с ними, он потянул сильнее, и мачта, скрипя, согнулась.
