Меллорит долго скиталась по лесу, прежде чем ее нашел бродячий эльф. День за днем она искала Обитель, но колдунья хорошо спрятала замок. Меллорит плакала, думая о том, что каждый холмик в лесу может быть ее домом, ставшим неузнаваемым из-за заклинания колдуньи. Ибо Меллорит решила, что это Сина разделывается с ней таким способом.
А все потому, что Ньял любит Меллорит и просил ее руки. Потому, что колдунья осталась бы ни с чем. Но Меллорит никогда не теряла надежды, что Ньял прискачет на своем огромном коне и спасет ее. И она решила найти то, что видела во сне, — жилище Ньяла. Но часто шли дожди, и девочка замерзала все сильнее. Это тоже задумала колдунья — Меллорит в этом не сомневалась. У нее не было с собой гребня, и в ее длинных золотистых волосах запутались сухие веточки. Время от времени между стволами деревьев она видела горы. Безмятежные и такие надежные, они звали ее.
Первые несколько дней Меллорит очень хотелось есть, но потом это прошло. Тело казалось легким, и она поняла, что дядя не обманывал ее. Дядя всегда говорил, что, если не потакать своим желаниям, становишься более одухотворенным. Меллорит чувствовала себя очень одухотворенной, когда нашла луг, окруженный темно-зелеными соснами.
Это был не то чтобы луг. Скорее — поляна, заросшая кустарником. Переходить ее было трудно: колючий репейник вцеплялся в волосы, и Меллорит то и дело приходилось останавливаться и отцепляться. Стелющиеся по земле ягодные лозы были голые, только торчали черные шипы. Но на высоких кустах кое-где висели старые стручки с семенами и сморщенные прошлогодние плоды. Меллорит не удержалась и съела их. Когда живот заболел, она поняла, что стала настоящим духом и что боль — наказание за потакание прихотям.
Шел дождь, и Меллорит чувствовала кожей каждую каплю. Глупо идти дальше. Ньял найдет ее и здесь. Он прискачет в заросли и найдет ее, спящую среди ягодных кустов. Он поцелует ее в губы, и она проснется, и он поднимет ее на руки, и будет заботиться о ней, и возьмет ее в свой великолепный замок с высокими башнями, где все бело-белое. Когда к ней вернутся силы, он женится на ней, и она расскажет ему, какая она теперь одухотворенная, и они всегда будут счастливы. Вместе они расстроят замысел колдуньи: убить Меллорит и забрать себе Ньяла.
Сина изучала Магию, потому что хотела исцелять. Но она никогда не мечтала углубиться в понимание устройства Вселенной. Ей никогда не хотелось быть одной из тех немногих избранных, кто умеет управлять движением Универсума. Она желала лишь овладеть мастерством травницы и выйти замуж за Ньяла. Но теперь, когда она день за днем отвергала свой Дар, вселенская тяжесть Закона все сильнее угнетала ее.
Ничто не получалось так, как ей хотелось. После внезапного исчезновения Ньяла от него не было никаких вестей, а то немногое, что она слышала о нем, не считая своих видений, казалось ужасным и неправильным. Она больше не находила в этих рассказах ни того веселого юношу, в которого влюбилась прошлым летом, ни того грустного, встревоженного молодого человека, который приходил к ней в Обители Эйкона.
Дни складывались в недели, а потом Сина потеряла счет времени. Она жила и работала одна в затерянном уголке Гаркинского леса. Ее редкими посетителями были немногочисленные великаны и одинокие эльфы — создания, которые сами избрали для себя такую жалкую долю. Семья великанов держала корову, которая паслась у реки. Сина осознала, как ценят ее великаны, когда те возложили на нее ответственность за отел. Она стала и коновалом в придачу.
Итак, первая половина ее желания исполнилась, хотя и самым неожиданным для нее образом: госпожа Сина стала простой целительницей в чаще Гаркинского леса. Она лечила травами тех несчастных созданий, которые приходили к ее порогу. Только Руф и его больная нога напоминали о том, что она способна на большее. Хотя тени под глазами гнома по-прежнему выдавали в нем того, кто видел собственную смерть, он с каждым днем набирался сил. Не будь рядом Руфа, Сина, возможно, забыла бы о могуществе Закона, воплощенном в ней.
Ведь она забыла об этом, когда увидела малютку эльфа. Она подумала только о том, что этот бедняга пришел к ней, доведенный до отчаяния, не ставший искать Целителя получше.
Он скользил словно тень возле скалы у омута, в который когда-то упала Сина. На мгновение ей показалось, что это ей мерещится. Только прищурив глаза и не шевелясь, она разглядела фигурку эльфа, замершего у скалы.
— Руф, — тихо сказала Сина. — Там кто-то есть.
Руф подошел, бесшумно ступая. Рука его сжала рукоять боевого бронзового топорика.
— Где?
Но Сина уже вскочила и побежала.
— Здравствуйте! — крикнула она на бегу. — Чем я могу вам помочь?
