— Боже ты мой, — сказал он наконец, — Рекин ведь говорила, что ты должен приехать, но я тебя и не узнал, Давиот. Ты так вырос. Я тебя помню мальчишкой-подростком, а сейчас ты взрослый мужчина. Сказитель, кто бы мог подумать.
Я улыбнулся и пожал плечами. Сарун приказал подать мне эля и ленивым жестом указал на стул возле себя. Прежде чем сесть, я сказал:
— Примите мои соболезнования, господин Сарун, ваш батюшка был столь добр к своим подданным. Он живет в памяти моей, пусть же Царство Теней примет его душу.
Сарун кивнул и как-то невесело улыбнулся.
— Он умер, как и положено мужчине, — сказал молодой наместник. — Несмотря на годы, меч его был обагрен кровью врагов.
— А как вдовствующая госпожа Андолина? — спросил я. — Здорова ли она?
— Здорова, да, — ответил Сарун. — Здорова, но все еще в трауре. Так много всего случилось в нашем замке с тех пор, как ты был здесь в последний раз. Слышал, наверное?
— Нет, — сказал я и покачал головой. — Пять лет я учился в Дюрбрехте, а последний год провел в странствиях по западному побережью, так что ничего не слышал о том, что происходило здесь.
Он нахмурился, играя со своим кубком, и помедлил какое-то время, прежде чем сказать. Я подумал о том, что он гораздо сильнее изменился, чем казалось мне с первого взгляда. Тут даже дело было не во внешности. Просто взгляд Саруна стал жестче, голос тверже, точно прошедшие годы закалили его, обтесали, как кусок гранита. Казалось, он готов к прыжку. Молодой наместник Камбара напоминал мне меч, который в любую секунду готов выпрыгнуть из ножен.
— Госпожа Гвеннет, она в добром здравии? — спросил я, поскольку Сарун молчал.
— Да, она сейчас с ребенком, — ответил он. — Второй родился. А мать с ней и с Гаратом.
— Да благословит Господь и мать и ребенка, — сказал я торжественно.
— Жизнь идет своим чередом, — ответил Сарун и выпил. — Кому-то черед родиться, а кому-то умереть. Думаю, тех, кто умрет, в ближайшее время будет много больше.
— Полагаете, что Повелители Небес нападут на нас в этом году? — спросил я.
— Полагаю. — Он пожал плечами и удостоил меня кислой улыбки. — Но это даже и не важно. Потому что многие и так умрут — от голода и болезней. Если, конечно, эта проклятая жара не спадет.
Сарун только подтверждал мои страхи и опасения. Я поинтересовался относительно его братьев.
— Тадвин женился, — бросил в ответ наместник, — и отбыл в Рирсбрийский замок, а у меня теперь есть наследник.
— А Рекин? — спросил я. — Андирт?
— А что Рекин, она жрица, — ответил Сарун. — Она гоняется за чертовым проклятым кораблем Повелителей Небес.
— А они что? Опять появились? — спросил я, наблюдая, как мой собеседник теребит ленточку на своем рукаве. — Я с ними не встречался с тех пор, как наступил новый год.
— Да, — зло усмехнулся Сарун. — Они снова появились, их уже не раз видели с тех пор, как началось это необыкновенное лето. Они подобны чертовым шершням, одного убьешь — на его место два становятся. Рекин по горло в работе.
Андирта он не упоминал, и я подумал, что сотник, по всей вероятности, следует за жрицей-ведуньей. Я все-таки поинтересовался, и Сарун в ответ отрицательно покачал головой.
— Андирт погиб, — сказал наместник. — Тому уж два года: огромные драккары, от них тогда просто отбою не было.
Я уставился на говорившего эти страшные слова, на какое-то время лишившись дара речи. Каким бы это ни показалось глупым, но мне всегда думалось, что Андирт умереть просто не может. Глазом моей памяти я видел его так же четко, как в тот день, когда он впервые появился в Вайтфише и позволил сыну простого рыбака понести свой шлем. Андирт был первым человеком, посадившим меня на коня и обещавшим мне место в воинском братстве, если мне не случится стать Мнемоником. Андирт отвел меня в дубовую рощу. Я считал его своим другом и теперь чувствовал внутри себя пустоту. Казалось, что кто-то украл у меня часть моего приросшего к душе прошлого, как словно я опять лишился Рвиан, Урта или Клетона. Исключая только то, что они все-таки были живы, а Андирт теперь оказывался потерянным навсегда.
Я услышал, как Сарун сказал:
— Мне очень жаль, Давиот. Вы ведь были близки, если я не ошибаюсь.
Я кивнул, протягивая руку к своему кубку, и отпил несколько глотков, стараясь прогнать прочь свою грусть.
— Он был очень добрым человеком.
— Да, — согласился наместник. — Пусть ему не будет одиноко в царстве мертвых.
Мне не хотелось более думать о потерях, и я спросил:
— Наследник у вас уже есть, вы сказали?
— Мальчик. Я назвал его в честь отца Барданом. — Суровый лик Саруна смягчился. — Ему, правда, и четырех еще нет, но он уже хорош. Скоро увидишь его.
— Буду весьма рад, — ответствовал я. — Приятно очутиться у вас здесь снова, господин мой Сарун.
— Просто Саруна будет достаточно, — возразил он. — Терпеть не могу церемоний.
«Как и твой отец», — вспомнил я и улыбнулся.
— Итак, — объявил наместник, — ты, наверное, желаешь помыться и отдохнуть с дороги? Ты ведь держишь путь из Тарвина, а это не близко.
— Я останавливался по дороге, — ответил я. — В Вайтфише, например, но вы правы — я с удовольствием соскребу с себя грязь.
