— Так к чему же мы пришли? — спросил Геран; уверенности его как не бывало. Я не мог не улыбнуться, хотя особых поводов для веселья и не видел.
— Госпожа Рвиан получит полные доказательства, — произнес Тездал и обратился к ней: — Вы этого желали?
— Да, я хочу поговорить с вами наедине и убедиться, что произведенные над вами действия увенчались успехом.
— Как вам будет угодно, — сказал он.
Рвиан лишь улыбнулась и кивнула. Я немного расслабился. Мы получили еще одну маленькую отсрочку, урвали еще секунду прямо из пасти голодного рока.
Тездал ответил кивком и вновь посмотрел на Герана.
— Пусть будет так, — заявил он. — Госпожа Рвиан получит от меня должные доказательства, а потом… — Он свел брови, уверенность его, казалось, немного поколебалась. — Но сначала я хотел бы пообедать и побеседовать с моими товарищами. А сейчас проводите госпожу Рвиан и Давиота-Сказителя в их покои. И прошу вас проследить, чтобы им было оказано должное уважение.
Его слова не понравились ни Герану, ни прочим одаренным. Я видел, как бледное лицо Алланин пошло пятнами злобы, но даже она не стала спорить с Тездалом. Улыбка Рвиан стала шире, Повелитель Небес мрачновато улыбнулся ей в ответ. Я посмотрел в глаза Тездалу, спрашивая себя: какую же игру он ведет? Столь ли уж принципиален в данном случае для него вопрос чести? Кроме того, что Хо-раби — наши враги, я ничего не знал об этих людях. У меня возникло чувство, что Тездал ищет возможности помочь нам.
Я не ведал как и видел лишь то, что благодаря ему мы получили некоторую отсрочку перед тем, что неизбежно должно произойти. Я решил, что пока и этого с меня довольно.
У меня вызвало немалое удивление то, что наши надзиратели снизошли до такого отношения к нам, что стали стучать в дверь, прежде чем войти.
Когда дверь открылась, мы увидели на пороге Тездала.
Он пришел один, на нем была все та же одежда, что и в склепе, исключая только малиновую мантию. Выражение его лица ничего мне не сказало.
— Давиот, — произнес он, не то приветствуя меня, не то спрашивая, а затем, посмотрев на сидевшую позади меня Рвиан, спросил: — Могу я войти?
Я недоуменно пожал плечами и жестом пригласил его. К чему весь этот этикет? Если он считает себя нашим другом — тогда ему несомненно рады, если нет, — зачем утруждать себя любезностями?
Повелитель Небес улыбнулся и коротко поклонился.
— Входи, Тездал, будь добр, — произнесла Рвиан.
Улыбка его потеплела. Я нахмурился и отступил в сторону. Он закрыл дверь и посмотрел на нас. Рвиан предложила Тездалу сесть и жестом показала на кувшин, как если бы мы принимали нежданного, но желанного гостя.
Тездал кивнул и начал рассказ. Я слушал, думая о том, сколь велико искусство колдунов-Измененных, какую пользу могло бы оно принести нам — Мнемоникам.
Тездал родился в седьмой день седьмого месяца Года Орла, посвященного Вахину, Богу Неба. Родиться в такой день — знак великой судьбы. Отцом его был Таираз Касхиан, мать Назрей (в девичестве Исадур), тем самым в жилах Тездала текла самая благородная кровь народа Анов. На шестнадцатый день по его появлении на свет он был внесен в пеленах в храм Трех, где родители, как требовал обычай, представили его на суд богов. Таираз и Назрей исполнились гордостью оттого, что, когда Аттул-ки надрезал священным ножом плоть младенца, тот не издал ни звука. В жилах ребенка, как сказали священники, течет кровь настоящего Хо-раби, посему он был наречен Тездал, что на языке Анов значит одновременно и «храбрость» и «честь».
В возрасте семи лет он был подвергнут обряду освящения. Он улыбался и не сопротивлялся ни когда священники закапывали его в землю, принадлежащую Биру, ни когда комья грязи ударили ему в лицо. Он улыбался и не закрывал глаз, когда его погружали в воду — стихию Даха. Когда его одного оставили в маленьком воздушном судне, которое поднялось в небо, Тездал громко смеялся. Священники сказали тогда:
— Он делает честь семейству Касхиана и станет могучим воином, жизнью своей и смертью прославляя народ Анов.
В ту ночь состоялось грандиозное празднество, на котором веселился весь народ Касхиана и Исадура, благородное дворянство и простолюдины. Тездал впервые попробовал вина и твердой для столь юного создания рукой поднял свой кубок, чтобы произнести здравицу Великому Конквесту. Большая честь родиться в такие времена, когда Аттул-ки предвещает поворот ветров, усиление святого волшебства, которое понесет мальчика, когда он вырастет, через Керин-веин на освобождение отчизны.
На следующий день, когда голова его немного гудела от вина, отец отвез его в Джентан-до в Асанае и передал в руки Тахенненов, которые должны были стать учителями и стражами Тездала, пока тот не войдет в возраст и не станет мужчиной и воином и не вернется в мир настоящим Хо-раби. Даже тогда, когда он, расставшись с отцом, шел в сопровождении Тахенненов к Дому Воинов, даже тогда он не заплакал и не обернулся.
