Один из Измененных, взяв за руку Алланин, начал что-то говорить ей; «кошка» отпихнула его, но тут соплеменники окружили разъяренную колдунью, оттесняя ее от Повелителей Небес.
Геран воскликнул:
— Давайте успокоимся. Все!
Последнее относилось непосредственно к Алланин, которая, взяв себя в руки, выдавила улыбку и произнесла:
— Простите меня, господа. Тупое упорство этой магессы вывело меня из себя. Думаю, что мы начнем нашу процедуру, как только будем готовы, меня просто разозлило ее пустое упрямство.
Повелители Небес забормотали между собой на своем языке. Я почувствовал, что извинение удовлетворило их.
Один из Хо-раби с умащенной седой бородой сказал:
— Мы принимаем ваши извинения, госпожа, но клятва господина Тездала остается клятвой.
— Она несомненно ничего не стоит, так как господин Тездал дал ее, когда еще не был самим собой, — возразила Алланин.
Лучше бы она промолчала. Фигуры Повелителей Небес замерли в напряжении, на лицах появились мрачные гримасы.
— Клятва — всегда клятва, — произнес все тот же Хо-раби холодно. — Человек без чести — ничто. Боги не прощают тех, кто не держит слова.
Алланин было открыла рот, но Геран опередил ее, не без оснований опасаясь, что то, что она скажет, неблагоприятно отразится на отношениях с союзниками.
— Да, это вполне резонно, но в то же время мы все оказываемся в двусмысленном положении, — сказал председатель Рэта.
Он был опытный и искушенный дипломат, этот Геран.
— Ни я, ни кто-либо другой из здесь присутствующих не посмеет посягнуть на честь господина Тездала! — произнес председатель. — Но как же быть в том случае, если одна клятва противоречит другим? — Он сделал паузу, намеренно стараясь заострить внимание собеседников на том, что собирался сказать, и продолжал: — Господин Тездал — Хо-раби — Посвященный, а стало быть, человек, принесший клятву Великому Конквесту. Каковая клятва была принесена в ту пору, когда он являлся самим собой в полном смысле этого слова, а эта, другая, да простит меня мой господин, — когда он не мог в полном смысле слова считаться самим собой. Он лишился памяти благодаря воздействию колдовских чар Истинных, в чем нет его вины. Мог ли господин Тездал принести такую клятву, не стань он жертвой колдовского воздействия? Думаю, господа, что — нет. А посему я бы просил отринуть позднейшую и наименее важную клятву ради главной.
Тездал кивнул и произнес:
— Ваши слова весьма разумны. Но тем не менее, как сказал Зенодар, клятва остается клятвой.
— Даже когда вы не были самим собой? — удивился Геран. — Налицо, мой господин, явное оскорбление — Дары своими действиями лишили вас памяти, обокрали вас.
— В бою, — сказал Тездал и улыбнулся непосредственно Рвиан. — В бою не крадут, там убивают.
— Да! — вскричал Геран. — И они убили бы вас, если бы смогли!
— У них была возможность убить меня и потом, — ответил Тездал, — когда они нашли меня на скале, или позже — на острове. Но они не сделали этого, а от Рвиан я не видел ничего, кроме добра.
— Но делалось это только для достижения их собственных целей, — возразил Геран, — а не по какой-либо другой причине. Нет сомнения, что вам сохранили жизнь только для того, чтобы, проникнув в ваше сознание, использовать вас.
— Верно. — Тездал важно кивнул, а затем поднял лицо и, устремив свой взгляд на Герана, сказал: — Точно так же, как и вы хотите использовать эту женщину.
— И все же есть некоторая разница. — Геран улыбнулся, погладив свой длинный подбородок. — Мы предложили этой магессе выбор. То, что мы хотим узнать от нее, она может сказать нам добровольно. Только в случае отказа мы готовы пойти на другие меры.
Тездал ответил улыбкой, а затем его глаза скользнули в сторону Алланин. Мне показалось, что на лице его появилось выражение недоверия, точно он очень сомневался, что эта «кошка»-Измененная могла всерьез предлагать кому-то выбирать.
— Где же тут выбор? — спросил он. — Разве Рвиан не присягнула защищать свою страну? Вы хотите, чтобы она изменила присяге, следовательно, покрыла себя бесчестием. Насколько я могу судить о ней, выбора у нее не существует.
— Честь! — прошипела Алланин, точно это слово вызывало у нее отвращение. Тездал и Геран сделали вид, что не заметили этого; последний сказал:
— И тем не менее нам нужны ее знания, чтобы колдуны Пограничных Городов и Стражи не смогли разрушить наш флот.
Тездал кивнул.
— Да, но я поклялся.
— Когда вы были беспомощны, — возразил Геран, и мне показалось, что он уже не так уверен в своих словах. — Когда вы не помнили о клятвах, данных ранее. Когда вы не были в полном смысле Хо-раби.
— И что это меняет?
— Теперь вы — это вы, — сказал Геран. — Вы снова стали князем Тездалом Касхианом Ан-фесгангским. Вы связаны присягой только с Делом, Аттул-ки, Конквестом. Наше искусство вернуло вас к жизни, возвратило память! Неужели вы способны забыть это?!
— Нет, — прозвучал холодный властный голос Тездала, заставивший вздрогнуть лошадинолицего Измененного. — Как не могу забыть о своей чести.
