Мы предавались обсуждению различных достоинств наших любимых таверн, которые мы посетили. Мы, вправду сказать, делали все возможное, чтобы изведать их настоящие качества. У нас появилась возможность расширить нашу программу благодаря тому, что Клетон получил вспомоществование от своего родителя. На ту сумму, что пожертвовал мне мой отец, да на стипендию, которую платили в школе, особо в Дюрбрехте не разгуляешься, поэтому я как бы оказался в зависимости от душевной широты моего друга, когда нам случалось позабавиться в пивных и пошалить в заведении Аллии. Меня поначалу смущал тот факт, что я довольно стеснен в средствах, но Клетон, который ни в какую не желал считаться с этим, заставил и меня проще смотреть на вещи. Он всегда был заводилой в подобных предприятиях, и я позволял ему это. Так что мы пили и куролесили с любезного благословения мадбрийского наместника. К тому времени лица наши примелькались во всех увеселительных заведениях Дюрбрехта.
Не менее известны были мы и среди кокоток. Сначала меня увлекала перспектива добиться благорасположения какой-нибудь девушки, но коль скоро я не встречал ни одной женщины, способной ответить чаяниям здорового молодого человека, и не обнаружил в себе большого желания вступить на путь, который избрали многие из моих товарищей, долгие месяцы разочарований не замедлили настигнуть меня. Мне хотелось встретить какую-нибудь обычную городскую девушку, и я пытался сделать это, когда выпадало свободное время, однако довольно скоро обнаружил, что лишь немногие из них желают подружиться с парнем, которому судьба назначила вскоре покинуть эти места. Как я понял, мы, Летописцы, пользовались репутацией людей неблагонадежных. Рискованная перспектива связать свою судьбу с будущим бродягой-Сказителем не влекла добропорядочных женщин, отвращавших свои лица от тех из нас, кто старался снискать их расположение, а родители этих девушек подчас оказывали нам самый нерадушный прием. Так что, когда Клетон сказал мне о заведении Аллии, которое рекомендовал ему не кто иной, как его же собственный отец, я последовал за моим другом. Моей подругой там стала Тейс, а Клетону приглянулась Вэра. Обе они были старше нас несколькими годами (что лишь добавляло им привлекательности в наших глазах и делало нас как бы более умудренными в жизни) и весьма сведущи в своем искусстве.
…В тот день мы отправлялись в город с большим оптимизмом. По причине празднования Састен и отсутствия угрозы нападения со стороны Хо-раби мы имели право не возвращаться на территорию школы до утра и собирались извлечь максимальную выгоду из долгожданной свободы.
На пути к заведению Аллии я высмотрел в толпе женщину, которую сперва принял за кокотку, но, едва она оказалась в свете фонаря ближайшей таверны, я разглядел на ней голубое одеяние, которое носили волшебники. Ноги мои точно приросли к земле; никогда еще мне не доводилось видеть более прекрасного создания. Внутри меня словно произошла какая-то химическая реакция сугубо индивидуального порядка, приведшая к тому, что рот мой широко открылся. Я дернул за рукав Клетона, показывая на девушку своему товарищу, который конечно же не мог видеть ее моими глазами, поэтому-то сказал, пожав плечами:
— Недурна, но Тейс уже заждалась тебя, а с этой особого успеха ты не добьешься.
Это выглядело похожим на правду, девушка, вероятно, выбрала этот путь, чтобы сократить дорогу. Она явно спешила.
— Клетон, — сказал я. — Я влюбился.
Я, конечно, шутил. Как я мог надеяться, что у меня с ней что-нибудь получится, к тому же меня действительно ждала Тейс.
Но… когда девушка оказалась на более освещенном участке улицы, я увидел, как ее длинные забранные гребнями волосы вспыхнули червонным золотом. Лицо незнакомки было овальным и бледным, губы полными и красными, точно пылавшие огнем. Я на миг представил, как хорошо было бы остудить их своими поцелуями. Я успел разглядеть, что девушка была прекрасно сложена: не худа и не толста, а глаза ее огромны и зелены — точь-в-точь как море в последнюю минуту, перед тем как солнце вынырнет из-за горизонта. Тут я увидел, что она слепая и может идти, только используя свой магический дар. Я проклинал свою робость и неуклюжесть, которые не позволяли мне приблизиться к ней, свое косноязычие, мешавшее мне найти нужные слова, чтобы задержать ее хоть ненадолго и договориться о встрече.
— Я влюблен, — вот все, что сумел я выговорить.
Я даже не знал, правду ли говорю, я просто стоял как дурак, а Клетон, покатываясь со смеху, тряс меня за плечо и говорил:
— Эй, пойдем, верная мишень для стрел твоей любви совсем рядом.
У меня вырвался не то рык, не то стон, и я позволил своему другу сдвинуть себя с места и сделать шаг в том направлении, куда мы шли. Он продолжал веселиться, а я оборачивался и зачарованными глазами смотрел на девушку.
