Она побежала вниз. Дэш проводил её взглядом, зашёл в свою комнату и закрыл дверь. Плотные синие шторы практически не пропускали свет, кровать не убрана, вокруг вещи разбросаны. Он включил настольную лампу, взялся собирать вещи со стула, кресла и комода и раскладывать на две стопки: то, что отправится с ним в грядущее путешествие, и то, что останется дома в шкафу. В итоге первая стопка получилась совсем маленькой, он открыл шкаф и стал выискивать, что можно было бы добавить к трём футболкам, рубашке и паре носков. В итоге к ним присоединились двое джинсов, свитер и ветровка. Немного поразмыслив, он добавил ещё и тёплую куртку, вспоминая рассказы о лютой русской зиме, длящейся до самого лета.
Дэш опустился в кресло, и в голову одна за другой поползли малоприятные мысли. Их очень кстати прервала вошедшая в комнату мама. Она присела на подлокотник, положила руку на плечо. Ей ничего не нужно было говорить, успокаивало одно её присутствие. Они просидели в тишине минуту-другую, а потом Дэш спросил:
— Мам, что мне сказать Лиз?
Мама понимающе, но в то же время грустно улыбнулась.
— Хм… Надо хорошенько подумать… Скажи ей правду, но не всю. Ты же не хочешь её напугать? А когда вернешься, сможешь объясниться совершенно открыто.
Как и ожидалось, вечером позвонила Лиз. Разговор начался с допроса о том, почему Дэш опять пропустил школу, — пришлось врать, что ему до сих пор нездоровится, — а закончился нескладным рассказом о планирующейся поездке к другу детства.
— Посреди учебного года? — недоверчиво спросила Лиз. — А экзамены?
— Я же ненадолго. Просто появилась хорошая возможность…
— И когда улетаешь?
— Дня через два-три.
— А возвращаешься?
Дэш ответил не сразу, он и сам желал бы знать.
— Точных сроков пока нет…
— А почему ты мне рассказываешь о поездке только сейчас⁈
— Это решилось сегодня утром, — оправдывался Дэш, — хотя бы тут не пришлось врать.
Лиза тяжело вздохнула:
— Ты идёшь завтра в школу?
— Скорее всего, нет…
— Понятно. Тогда я́ зайду к тебе.
Как и обещала Лиз, она заглянула к нему на следующий день после уроков: встревоженная, не понимающая, что происходит. Дэшу пришлось объясняться, откуда у него рана, оправдываться за скрытность и отвечать на десятки других вопросов, например, почему нельзя сначала окончить школу, а уже потом ехать куда бы то ни было. Лиз, похоже, не убедили его невнятные объяснения. Она ушла расстроенной, а Дэш остался с тяжёлым сердцем и пустыми мечтами, что всё как-нибудь разрешится само собой.
Отныне, просыпаясь, он первым делом смотрел в окно, надеясь не увидеть машину Леманна, но синий седан стоял на месте. Теперь дни проходили в мрачном, нервозном ожидании сигнала к действию. Дэш, пытаясь занять руки и мысли, целыми днями перебирал вещи, выискивал то, что можно взять с собой. Если он не занимался сборами, то просиживал часы перед телевизором. Иногда отвлекался на то, чтобы объясняться с друзьями, о том, где он пропадает, а иногда на то, чтобы послушать наставления отца, по поводу Силы, Искателей и Хранителей.
Всё казалось до странности нереальным, Дэш по-прежнему не мог уловить в себе хоть какие-то изменения, не замечал ничего необычного. Разве что… тот случай с напарником Леманна. Дэш всего лишь его оттолкнул, а парня передёрнуло так, будто через него пропустили высоковольтный разряд. Может, это и было проявление Силы? Или Дэш искал то, чего нет?
Через четыре дня позвонил мистер Князев. К тому времени дядя Эрл как раз подготовил документы, оставалось купить билет, сложить вещи в сумку и можно отправляться в аэропорт.
За день до отъезда отец отвёз Сью к бабушке и дедушке. К вечеру пришла Лиз и, к радости Дэша, осталась с ночёвкой. Она не держала на него обиды, но не преминула воспользоваться возможностью и ещё раз попыталась выяснить подробности предстоящего путешествия на другой конец мира. Дэш просто повторял то, что уже говорил ей не единожды. Когда пришла пора выезжать, когда все топтались на пороге, Лиз чуть прослезилась. Она наградила Дэша поцелуем, и в этот момент он особенно остро ощутил, насколько тяжело даётся прощание — намного тяжелее, чем он ожидал. Дэш выдавил слабую улыбку и стиснул зубы, чтобы, чего доброго, не разрыдаться самому.
Лиз отправилась домой, а Дэш с родителями в аэропорт. Синий седан, стоявший напротив дома несколько дней подряд, последовал за ними, но на одной из кольцевых развязок от него удалось оторваться, и дальше они ехали без хвоста.
Пирсы оставили машину на стоянке. Солнце уже заходило за горизонт, небо окрасилось в лиловые оттенки, зажглись фонари и ночная иллюминация зданий. Оставшийся до отлёта час семья провела в зале ожидания. Отец без перерыва уточнял детали плана, а мама сидела, обхватив рюкзак и отрешённо глядя на экран с расписанием рейсов. Когда раздался звуковой сигнал и холодный женский голос известил о начале регистрации на рейс Дэша, она ещё сильнее стиснула рюкзак.
