Обычно ночные смены их бригаде не ставили, но муниципалитет ко дню города затеял построить у въездной стелы фонтан. На строительство отводилось меньше месяца, из-за чего работать приходилось даже по ночам. Денис не считал это большим неудобством, однако сегодня он отдал бы многое за возможность вздремнуть.
Когда смена, начавшаяся в половине одиннадцатого, подошла к концу, часы показывали без пяти шесть. Единственное, о чём мечтал Денис, — поскорее добраться до дома и хорошенько выспаться. Ни о какой школе и думать не хотелось. Оказаться в теплой уютной постели — цель номер один, и он горячо верил: ничто не сможет ему помешать.
Добравшись до дома, Денис тихонько, чтобы не разбудить наверняка ещё спящего отца, открыл входную дверь квартиры, зашёл на цыпочках и с удивлением услышал знакомый женский голос, принадлежащий Екатерине Фёдоровне — его классной руководительнице, преподавателю английского языка:
— Сергей Петрович, я понимаю, Денис взрослый и давно может отвечать сам за себя, и тем не менее настоятельно советую провести с ним воспитательную беседу. Его успеваемость оставляет желать лучшего, а на носу экзамены. Вы же понимаете, чем это чревато?
Денис предпочёл остаться незамеченным: он направился было к себе в комнату, но не успел сделать и шага, как под ногами предательски скрипнула половица.
— Денис, иди сюда! — раздался хрипловатый голос отца.
Тот замер и остался стоять за стеной в коридоре в надежде, что отец решит, будто ему послышалось.
— Сколько раз мне нужно повторить, чтобы до тебя дошло? — прикрикнул отец. — Сюда иди! Быстро!
Денис стиснул кулаки и прошёл в зал. Его отец сидел в старых, истрепанных трико и майке, годной только на тряпки. Под глазами у него залегли огромные мешки, на лице недельная щетина, жирные волосы торчали в разные стороны — если бы Денис его не знал, то вполне мог подумать, что в квартиру забрался какой-то бомж. Напротив, на краешке кресла, словно цветущая роза в клумбе чахлых сорняков, сидела утончённая девушка в безупречно белой блузке, узкой тёмно-синей юбке и пиджаке в тон. Ей явно было не по себе в такой обстановке. Денис почувствовал, как заливается краской.
— Здрасте, — сказал он тихо, войдя в комнату.
Екатерина Фёдоровна приветливо улыбнулась, а отец одарил его надменным взглядом и требовательно спросил:
— Где ты шлялся? Почему ты не в школе?
— Н-ну… Я… — протянул Денис, пытаясь сообразить, как скрыть, что у него есть работа, а, следовательно, и деньги. — Мне надо было…
— Что ты мямлишь? Тебе задали вопрос — отвечай! — отец рывком вскочил с кресла, перепуганная Екатерина Фёдоровна тоже резко поднялась.
— Сергей Петрович, уверена, у Дениса есть объяснение, — проговорила она. — Если вы дадите ему возможность…
— Не надо меня учить воспитывать сына! — рявкнул отец. — Сосредоточьтесь на своих обязанностях, а я займусь своими.
— Извините, — пробормотала Екатерина Фёдоровна, голос её задрожал, — я не собиралась вмешиваться, просто я искренне переживаю за вашего сына. Ему нужна помощь, а не упрёки.
— Ремня ему нужно всыпать, — сказал отец, сверля взглядом Дениса. — Распоясался…
— Извините, — снова повторила Екатерина Фёдоровна. — Я совершила ошибку, придя сюда. Сожалею.
Она направилась к выходу, её каблуки тихо простучали по полу, через секунду мягко закрылась дверь.
Уши Дениса горели, он ужасно злился, что учительница увидела эту неприглядную часть его жизни. Он немного постоял перед отцом, борясь с желанием высказать всё, что накипело, а потом развернулся и пошёл к себе в комнату, понимая, что говорить о чём-либо просто бессмысленно.
— Где ты шатаешься второй день? — бросил вдогонку отец.
— Какая тебе разница? — процедил Денис сквозь стиснутые зубы.
Двумя широкими шагами он пересёк коридор и, зайдя в свою комнату, захлопнул дверь. Следом в комнату влетел отец. Его рука вцепилась в предплечье, Денис одёрнулся — пальцы сомкнулись сильнее. Он дёрнул руку резче, отцовская хватка неожиданно расцепилась — Денис потерял равновесие. Он рухнул на пол, ударившись головой о ножку кровати. От боли зазвенело в ушах, перед глазами засверкали разноцветные вспышки.
Денис отполз к стене, оперся на неё, приложив руку к затылку, и поднял взгляд на отца. Тот стоял над ним, тяжело дышал, раздувая ноздри, как разъярённый бык. В покрасневших глазах не было ни вины, ни сожаления.
— Последний раз спрашиваю, где-ты-был? — повторил отец с нажимом на каждое слово.
— И с каких пор тебя стало волновать, где я пропадаю? — язвительно спросил Денис.
— Либо ты ведёшь себя так, чтобы мне не приходилось краснеть, либо я займусь твоим воспитанием!
Денис злорадно расхохотался. Отец присел на корточки перед ним, посмотрел в глаза и тихо проговорил:
— Смелый стал? Уже не вздрагиваешь от любого звонка в дверь? И Искатели тебя больше не пугают? Я не обратил внимания, давно ли ты перестал, чуть что, прятаться за моей спиной?
— Давненько, — с напускной сдержанностью ответил Денис. — С тех самых пор, как для тебя стакан стал дороже меня!
— Стакан⁈ — глаза отца вспыхнули яростью.
