Теперь, когда Ромили почувствовала заботу о себе, когда ей объяснили, что умение защитить себя не блажь, не чья-то прихоть, дело у нее пошло веселее. Трудно отрицать, что грядущие дни принесут ей много неожиданностей, и если она решила жить своим умом, если решила, что свободна в выборе, то ничего другого не остается, как только во всеоружии встретить надвигающиеся беды. Как же иначе? Тот разговор стал поворотным пунктом — разве она в чем-то хуже других? Что за блажь вбила себе в голову? Она ловка, смела, терпелива и быстра, внимательна и сильна. Ну-ка, докажи обратное. У нее явное преимущество перед многими другими женщинами: природные гибкость и подвижность, однако одного знания недостаточно — необходимо овладеть специальными приемами, захватами и удержаниями. Бета посоветовала Ромили сосредоточить внимание на одном-двух приемах и овладеть ими в совершенстве. Все движения ног, рук, корпуса должны быть доведены до автоматизма. Однако нельзя забывать и об основополагающих движениях — каким образом должен перемещаться центр тяжести, стопа, в каком положении должны находиться руки.
«В мужской одежде я проехала по всем Хеллерам. Вот уж действительно, хуже нет, как оказаться жертвой мужчины».
Скоро ее охватило чувство гордости: все-таки это здорово — быть способной самой защитить себя. Никого не надо просить о милосердии… У них, у этих жеребцов, допросишься!.. После небольшого перерыва, когда сестры отправились на урок фехтования, Ромили уже шла в первых рядах… Правда, теперь ей не давало покоя другое:
«Ладно, владеть деревянной палкой, в конце концов, научусь, но ведь этим так называемым оружием можно лишь отлупить противника до синяков». Но стоило подумать о настоящем мече, об ужасных ранах, которые им можно нанести, как сразу начинали дрожать коленки. Неужели она на самом деле рискнет вступить в схватку? От картины, как из раны хлынет горячая кровь, ее всю передернуло.
«Нет, я не меченосица… Ну какой я воин? А они именно так величают меня. Я объездчица, разве что хорошая сокольничья… Сражения не мой удел».
Так бежали дни, наполненные уроками и тяжелой работой. Миновал четвертый десяток дней, приближалась макушка лета. Скоро минует год, как она убежала из дома. Скорее всего, отец и мачеха считают, что ее уже нет в живых, и Дарен теперь уже объявлен полноправным наследником «Соколиной лужайки». Бедный Дарен, как, должно быть, ненавистно ему это! Может, маленький Раэль окажется в состоянии заменить ее, может, ему передался дар Макаранов? Вот было бы здорово! Обладай Раэль тем, что Микел считал самым важным качеством «истинного Макарана», Дарену было бы позволено вернуться в монастырь. Или, может, ему следует поступить так же, как она?
Год назад отец сговорился с домом Гарисом. Чем же все кончилось? Что произошло за это время? Ромили, например, сильно вытянулась — приехав в этот городок, она, к своему удивлению, обнаружила, что необходимо перешить все платья. Попробовала надеть — и ничего не получилось. Девушка настолько выросла, что пришлось выбросить старую одежду и подобрать другую, по размеру, в запасниках постоялого двора. Она и в плечах заметно раздалась, на руках и ногах выпирали мускулы — сказывался результат длительных тренировок и нелегкой работы. Теперь и Мэйлина, и приемная мать, увидев ее, в один голос воскликнули бы: «Нет, Ромили, ты совсем не похожа на благородную даму!» Она бы им так и заявила: «Я не дама, матушка, я меченосица».
