— Я? Конечно! — страстно заявила сестра. — Люди Ракхела выгнали моего отца с фермы в Вензинских холмах, а землю передали дружку этого негодяя — Лиондри Хастуру. После того как нас лишили дома, умерла мама. И мой отец в армии Каролина — я бы хотела завтра съездить туда, если Клеа позволит, и попытаться разыскать его. Очень хочется повидаться, расспросить — не получил ли он весточки от наших братьев, которых тоже разбросало по миру. Плохо без родного дома, без корешка, любой ветерок несет тебя, несет… Вот и меня прибило к Ордену. Куда мне еще было идти? С братьями? Не хотелось быть им обузой… И отцу тоже… Денег у нас не было, чтобы поместить меня в приличный дом, снять угол. И где в это смутное время найдешь работу, разве что в шлюхи податься? Они в ту пору и жениха мне сыскали. Неплохой парень, однако он оказался приверженцем Лиондри и Ракхела. Ну, думаю, мне с ним по одной дорожке не гулять. Женишок затаился в своем доме как слизняк, в то время как мой отец и братья шляются по белу свету. Он что думает, война до него не доберется?
— Что ты словно оправдываешься, Марели? — успокоила ее Ромили. — Никто тебя не осуждает. — Она вспомнила свое путешествие по Хеллерам зимой, в компании с Орейном и Карло, другими пострадавшими от нового правителя изгнанниками — необузданным грубоватым Алариком (его горе было куда весомее беды Марели). — Я тоже, — добавила она, — сторонница Каролина, пусть я ничего о нем не знаю. Просто мне довелось познакомиться с людьми, которые сражаются за него. Это настоящие ребята. Если они за него, то я тоже.
Мечта о возможном отпуске была очень соблазнительна. Вот с кем бы повидаться — с Орейном, домом Карло! Где еще им быть, как не при войске Каролина?! Может, ей тоже отправиться вместе с Марели в военный лагерь? Орейн, хочется верить, остался ей другом, несмотря на то что она оказалась женщиной. Он такой богатырь, что ему сделается? Не мог же он пострадать во время зимней кампании!
— Гляньте-ка! — отвлек ее возглас Клеа. Женщина указала в сторону шатров. — Там знамя Каролина — серебряная сосна на голубом поле. Знаете, что это значит? — возбужденно выговорила она. — Это значит, что сам король здесь.
Ромили тут же припомнила когда-то услышанные слова: «Где прячется Орейн, там недалеко и Каролин». Пришла на ум и та праздничная ночь, в которую они отправились в таверну. Там Орейн как-то странно удалился от нее — послал играть в дротики, а сам уединился в темном углу с каким-то незнакомцем. Неужели то был сам Каролин?
Интересно, теперь Орейн — большой человек. В силе. Примет ли он ее? Или до сих пор испытывает смущение от одной только мысли, что она оказалась женщиной? Ромили решила: когда в следующий раз Яндрия появится на постоялом дворе — весь год она разъезжала по стране по поручению штаба Каролина, посещала в основном южные города, Далерет и Темору, — она узнает, что старшая сестра думает по этому поводу.
К ее удивлению, уже на следующий день к ней на конюшню заглянула Яндрия. Это совпадение или мысль имеет свойство телепатически достигать разума другого человека и там возродиться в виде мысли, независимой, как бы рожденной им самим? Когда девушка привела вороного жеребца на конюшню, завела его в стойло (тот стал совсем как ребенок; после года работы выучка его была поразительна, Ромили уже совсем решилась обратиться к настоятельнице с просьбой передать его в дар Каролину), она заметила, что кто-то загородил дверной проем.
Ромили выглянула из стойла. На пороге стояла Яндрия.
— Роми! — воскликнула она. — Я была уверена, что найду тебя здесь. Что же ты с ним сотворила, с этим красавцем? Это просто чудо! Помнишь, как ты в первый раз набросила на него уздечку? Мы все решили, что он тут же прикончит тебя.
Яни была одета в походный костюм, по ее виду можно было заметить, что она только что соскочила с коня — сапоги в пыли, на лице матерчатая повязка, какие обычно используют при езде по Сухим Землям, один конец ее был отстегнут и висел вдоль правой щеки.
Ромили бросилась, чтобы обнять ее.
— Яни! Я не знала, что ты вернулась!..
— Я не могу здесь долго задерживаться, младшая сестра. — Женщина радостно обняла юную подругу. Ромили откинула назад разметавшиеся волосы — провела по ним мозолистой рукой.
— Давай я расседлаю твоего иноходца, потом немного поболтаем. Хоть на это мы имеем право? Это было бы замечательно — я так по тебе соскучилась. Я хочу назвать вороного Солнечным — он подсказал мне, что сам называет себя этим именем. Да, он очень любит свет, особенно когда сияние отражается в капельках росы. Он у нас романтик, наш Солнечный…
