— Но я не вижу других причин твоему поведению! Ты хоть представляешь, скольких переживаний мне все это стоило? Гномы чуть не спалили твой дом, меня чуть не изнасиловал брат, который мне на самом деле не брат, но это не так уж и важно, в конце концов, Ульвар хотел сделать меня своей вечной рабыней, а Лиатрис точно избавилась бы от меня при первой же возможности! Подвергнуть меня всем этим испытаниям и ради чего? — Я замолчала. — Действительно, а ради чего? Почему ты не сказал мне? И не ври, что не знал!
— Знал, но не думал, что об этом знают коротышки, — ответил Флориан после минутного молчания. Я отшатнулась. Внутри жила надежда, что Норин что-то напутал.
— Зачем?
— Я не могу тебе сказать, — мотнул головой единорог.
— Это еще почему? — приподняла я брови.
Но единорог упорно молчал. Мне стало так обидно, что я со всей силы прикусила щеку, стараясь не разреветься. Чувство было такое, словно кто-то со всей силы ударил меня под дых, однако я старалась не подавать виду. Я верила Флориану, почти поверила в то, что все это время меня защищал Морнэмир и получила очередную ложь. А я еще согласилась помочь этому обманщику! Сдерживая слезы, я вскинула голову и твердо сказала:
— Вот как. Что ж, можешь и дальше купаться в своих тайнах, меня они не волнуют. Но мы сейчас же вернемся в рощу и разбудим Элрика. А если ты придумаешь очередную ложь, клянусь лесными богами: я превращу тебя в садовый куст! И запомни: мы не расскажем Элрику о том, что ты по какой-то причине не расколдовал его. На тебе и так слишком много грехов.
— Рано или поздно ему расскажет Норин.
— Это я возьму на себя, — твердо сказала я, глядя в темный глаз единорога. — Жди здесь! — приказала я, разворачиваясь и отправляясь обратно в лагерь гномов. Там уже вовсю сворачивали стоянку. Радостный гомон и звучащее отовсюду «морнэмир» ясно сказали мне о том, что счастливая весть о возвращении венца разнеслась по лагерю быстрее ветра. Под полными любопытства взглядами гномов, я снова прошла к королевскому шатру. Меня никто не останавливал. Норин уже успел переодеться в доспехи, голову его венчал рогатый шлем. Увидев меня, гном удивленно вскинул пшеничные брови.
— Ваше величество, одолжите мне нож, — попросила я нервно.
Без дальнейших расспросов Норин кивнул ближайшему гному-стражнику. Тот отстегнул от пояса короткие ножны с торчавшим из них кинжалом и протянул мне.
— Благодарю, — кивнула я, сжимая ножны в руках. — Верну при первой же возможности.
— Не сто́ит, — покачал головой король. — Пусть это оружие послужит благой цели.
— Кстати, о благих целях, ваше величество. Могу я просить вас об одолжении? — увидев, как начинает хмуриться король, я поспешно добавила: — Это одолжение совершенно ничего вам не будет стоить.
Подумав, король все же кивнул.
— Мой подданный, он же единорог, был не уверен в волшебной силе своего рога. Чтобы он не стал мишенью для неудовольствия моего супруга, когда тот наконец придет в себя, я не стану рассказывать ему об этом недоразумении. Я скажу, что лишь ваша мудрость заставила моего подданного поверить в свои силы и прошу вас подтвердить это, если возникнет необходимость.
Гном хмыкнул в длинную бороду.
— Клянусь бородой отца Телхара, девушка, в твоем роду явно были гномы.
Я представила себя с бородой, заплетенной в косички, и мысленно поежилась, но все-таки выдавила улыбку.
— Так что, по рукам?
— По рукам.
Вернувшись к щипавшему траву единорогу, я снова забралась ему на спину, пообещав себе, что вот это точно самый последний из всех последних раз. Облако света мягко окутало нас, и через секунду я уже стояла в роще, быстро скатившись со спины единорога.
Мне казалось, что минули годы с тех пор, как я оставила Элрика здесь, а ведь прошла всего лишь неполная неделя. Рощу наполнял сладковато-нежный аромат глициний, гроздья которой распустились еще больше с последнего моего визита сюда. Яркое солнце, светившее сквозь гроздья лиловых цветов, заливало рощу волшебным сиреневым светом. Повсюду порхали разноцветные бабочки, они садились даже на лицо мирно лежавшего в окружении ландышей Элрика. Я подошла к нему.
— Словно мертвый, — прошептала я, опускаясь рядом с ним на колени.
С опаской приложив голову к бледной груди эльфа, я замерла. Услышав редкие удары сердца, выдохнула и резко сказала наблюдавшему за мной Флориану:
— Давай сюда свой рог!
Единорог фыркнул, но послушно подошел и наклонил голову прямо над лицом Элрика. Ножом я аккуратно поскребла по длинному витому рогу. Несколько сверкающих пылинок, кружась, опустились на щеки эльфийского короля. Ничего не произошло.
— Неужели Норин все-таки меня надул? — задумчиво пробормотала я, вертя в руках нож.
— Пыльца должна попасть ему в рот, а не на лицо, — хмуро буркнул Флориан.
