Момент был не из приятных, ибо, хотя немытая толпа, находясь на значительном расстоянии, вряд ли могла различить что-либо, кроме белого пятна кожи, полуприкрытой каштановыми волосами, высшие мужи государства и их жёны стояли довольно близко, некоторые совсем рядом, у плеча, и пожирали глазами девушку, которая стала их королевой.
Мне оставалось только набрать полную грудь воздуха и расправить плечи, сожалея! что не могу предложить большего, в то время как Гордячка Сис и другие дамы, вероятно, с горьким сожалением думали о своей увядающей красоте, которой я противопоставила цветущую молодость. Боюсь, однако, что я сильно подпортила впечатление, задрожав, когда на мои плечи закапало миро, — идиоты-священники забыли его подогреть.
И вот наконец на мою голову водрузили корону, и на плечи и титьки — неприятное английское слово, означающее женские груди, которое я не стану больше употреблять, — набросили плащ, и я поднялась, чтобы предстать перед радостно орущей толпой горожан.
Когда я вернулась во дворец, меня уже дожидались, чтобы представиться, знатные вельможи и их супруги. Разумеется, я встречалась раньше с герцогом Хамфри Глостерским, герцогом Ричардом Йоркским и с графом Эдмундом Сомерсетским. Всё это были особы царской крови, как и Хамфри Стаффордский, герцог Букингемский. Я уже упоминала о том, что он сыграл важную роль в подготовке моего замужества. В ту пору ему исполнилось сорок три года, он был истинным Плантагенетом: рослым, красивым, с золотистыми волосами и волевым лицом. Он сразу же понравился мне, понравилась и его жена, хотя до женитьбы она была Анной Невилль. Иными словами, она доводилась сестрой Гордячке Сис, а королевские кузены Ричард Йоркский и Хамфри Букингемский были свояками.
По случаю торжества они прибыли вместе со своими сыновьями. Тут был младший Эдуард, граф Марчский, которого я уже встречала во Франции, прехорошенький, не по летам серьёзный трёхлетний бутуз. Хамфри Стаффорд-младший, уже подросток, показался мне куда более привлекательным, может быть, потому, что, как все видели, был безумно влюблён в свою королеву. Подобное же благородное чувство, очевидно, питал и старший сын кузена Эдмунда, которому ещё не было и десяти.
За герцогами царской крови стояли знатнейшие лорды, среди них выделялись два брата — графы Солсбери и Уэстморленд. Старший из них, Ричард Невилль, граф Солсбери, считался одним из богатейших людей королевства и как брат Сис и Анны до моего появления на сцене был одним из возможных наследников Генриха.
Граф также имел нескольких сыновей-подростков. Тогда-то я в первый раз и столкнулась лицом к лицу с наследником Солсбери, его соименником, Ричардом, в то время семнадцатилетним юношей. Он был достаточно взрослым, чтобы приглянуться пятнадцатилетней девушке, только-только ставшей его королевой. Я видела перед собой высокого светловолосого юношу с очень прямой осанкой и достаточно повелительным видом. Его одежды были безукоризненны, шапочка — из лучшего бархата, и когда он наклонился, чтобы поцеловать мне руку, ему почти удалось создать впечатление, будто это он оказывает
До этого дня я почти не обращала на него внимания, хотя Суффолк и Элис, разумеется, просветили меня насчёт того, кто есть кто. Но этому юноше впоследствии суждено было сыграть важную роль в правлении страной. Его весьма изворотливые родители обеспечили своему сыну блестящее будущее, незадолго перед тем сговорив его с Анной Бошан. Отец Анны Бошан, Ричард, граф Уорик, был фаворитом Генриха V, именно он руководил образованием моего Генриха в детские годы. Этот богатейший во всей Англии граф умер шесть лет тому назад, и Анна была его единственной наследницей. Поэтому, женившись на ней, Ричард Невилль-младший в двадцать один год становился графом Уорикским, одним из знатнейших вельмож Англии. Даже не принимая во внимание моей неприязни к его матери и тете, не говоря уже об отце и дяде, я назвала достаточно веские причины для того, чтобы недолюбливать и его самого. Когда Ричард выпрямился, я посмотрела ему прямо в глаза, и по спине у меня пробежал холодок. Возможно, я и впрямь ещё не согрелась после помазания, когда пришлось стоять с расстёгнутым платьем, однако в тот солнечный день мне, похоже, удалось заглянуть в душу юноши, который позднее решится на борьбу за верховную власть в этом мире.
Подумать только, я находилась в обществе двух своих заклятых врагов — будущего короля Эдуарда IV и будущего графа Уорикского, Делателя Королей, — в расцвете своего могущества и славы, тогда как один был ребёнком, а другой совсем ещё юнцом, и не потребовала, чтобы им отрубили головы!
