Возможно, слухи о моих воинственных намерениях достигли ушей йоркистов. Солсбери, во всяком случае, сильно переживал за своего сына, ибо Уорик, под страхом ареста, не смел даже показаться в Англии, однако, несомненно, засыпал своего отца и дядю письмами с просьбами вступиться за него. Как бы то ни было, в сентябре я выехала из Чешира и уже достигла Экслхолла в Стаффордшире, когда узнала, что кузен, Ричард собирает и вооружает своих сподвижников в Йоркшире, а также, что граф Уорик собирается вернуться из Кале, заручившись, очевидно, обещаниями поддержки со стороны своих родственников.
Пришло и ещё более срочное донесение. Отец Уорика, Солсбери, уже выступил с пятитысячной армией в направлении Ладлоу, где к нему должен примкнуть его родственник.
Я подумала, что их дерзкий замысел мне на руку, ибо моё войско уже собрано, мы находимся в выгодном положении, будучи ближе к армии Солсбери, чем к армии Йорка; соединившись, их армии могли бы оказаться для нас достойным противником, но каждую из них в отдельности мы вдвое превосходим численностью. Мы располагали достаточным временем, чтобы нанести смертельный удар каждой из этих армий и даже успеть остановить. Уорика, если он посмеет высадиться на сушу.
А самое лучшее — Генрих, Букингем и архиепископ Буршье с их навязчивой идеей о примирении были далеко. Лично командуя своей армией, я могла выбирать любые меры, какие сочту нужными. Поэтому повелела моему главнокомандующему, Джеймсу Туше, пятому барону Одли, немедленно выступить против Солсбери и разгромить его армию. Я знала, что у нас значительное численное превосходство, однако всё же отправила письмо жившему поблизости лорду Стэнли, повелевая ему вместе со всеми своими людьми поспешить мне на подмогу. Кое-кто порицал меня за это, считая, что я, видимо, не знала, что Стэнли был зятем Солсбери. Естественно, я это знала. И естественно, не нуждалась в его помощи. Но меня осенила мысль, что хорошо бы раз и навсегда выяснить, на чьей стороне Стэнли. Оказалось, однако, что выяснить, за кого Стэнли, отнюдь не простое дело; этот хитрец ответил, будто направляется ко мне со всеми своими людьми, но не тронулся с места.
Как я уже сказала, я была заинтересована только в одном: удостовериться, что он мой враг. Мы с принцем ехали вместе с армией. Вечером 22 сентября 1459 года в местности, которая называется Блор-Хит, в пятидесяти милях юго-восточнее Честера, мы достигли берега реки и на другом её берегу увидели шатры и знамёна армии Солсбери.
— Они у нас в руках, — объявил Одли.
— Мы нападём на них прямо сейчас?
— Нет, нет, ваша светлость. Подождём, пока рассветёт.
— А не уйдут ли они ночью? — спросила я.
— Нет, ваша светлость. Граф Солсбери не такой трус, чтобы бежать, — заверил меня старый солдат.
Оставалось только надеяться, что он окажется прав, но я провела бессонную ночь и ещё до рассвета была на ногах. Все кругом готовились к предстоящему сражению; мне доставляло удовольствие слышать позвякивание доспехов, бряцание мечей и звон натянутой тетивы луков. Я сожалела, что у меня нет с собой доспехов. Свои подобающие королеве доспехи я оставила в Ковентри, так как не предполагала скорого начала военных действий. Во всяком случае, не думаю, что смогла бы ими воспользоваться, ибо Одли оказался типичным мужчиной.
— Никто не ожидает, что вы, ваша светлость, сами возьмётесь за меч, — объяснил он с полной серьёзностью. — К тому же забота о вашей безопасности могла бы сковать действия моих рыцарей. И я думаю, — добавил он, видя, что я намерена оспорить его утверждение, — сейчас не требуются особые полководческие таланты. Мы здесь, они там. Дело проще простого. Если они не подойдут к нам, мы сами пойдём к ним. Но послушайте... в этой деревне есть удачно расположенная церковь. — Он показал пальцем. — Если вы подниметесь на колокольню, то сможете видеть весь ход сражения. И я клянусь вам, ваша светлость, что приведу пленного графа Солсбери. Или принесу его голову.
Обо мне говорили, будто я самая кровожадная женщина, которая когда-либо жила на земле. Это низкая клевета. Не думаю, однако, что меня можно осуждать за ненависть к человеку, который вместе со своей женой был моим противником с первой нашей встречи, чей сын разгромил армию моего мужа, и на ком лежит ответственность за смерть моего дорогого Эдмунда. Теперь Он поднял оружие против своего законного короля, и если б был взят живым, то как изменник заслуживал смертной казни. Поэтому я кивнула и сказала:
— Я буду рада видеть его голову, милорд.
В действительности я предлагала графу своё милосердие.
